Читать «След Чайки» онлайн
Броня Сопилка
Страница 99 из 111
Они посмели своими грязными лапами марать её черты!!!
Убиииить!!!
Но лик, сорвался со знамени, рванулся навстречу белой птицей, горьким криком, пронзительным плачем…
Мир перевернулся, вспыхнул болью, а из груди тёмного бога проросли антрацитовые шипы…
Я открыл глаза.
Вокруг царила потрясенная тишина, лишь где-то в нервном припадке билась муха.
– Вот так всё и было, спасибо Шимарису, – Шеннон мрачно кивнул мне. – Я свалился, отступив перед ликом погубленной мною святой Сигалин, и упал на шипы у собственного чёрного трона. Повезло.
– Мой бедный, – глаза Лины полнились слезами. Танни выглянула из её плеча, недовольно фыркнула, заискрив, и спряталась снова.
– Моя чистая и добрая девочка, – Фил погладил девушку по голове. – Ты всё ещё удивляешься тому, что я там Тёмный бог, а ты олицетворение Света?
– Но так нечестно, ты же убил мерзкого колдуна и обманщика.
– Но кто мне мешал сохранить разум при этом?
– То же что и мне…
Лисс вспыхнул посреди стола небольшим костерком, привлекая внимание к себе скромному, и зачастил:
– Вы оба бедные. Во-первых, в том мире было слишком много зла. Во-вторых, встречи половинок никогда не проходят просто. Это закон Кав… закон Творца. И весь ваш путь – борьба с этим законом. Не парьтесь, в общем. Что было, то было, завяли помидоры, и боржоми не поможет… хм... не подходит. О, быльем поросло, вот.
Лис-хранитель явно пытался на этом прервать откровения, но Натали удивленно хмыкнула:
– А поженились-то они когда?
– Тьфу, – Лисс сплюнул пламенем, попав в чью-то чашку. – Связали судьбы они в следующей жизни. Но опять не срослось.
– Что же на этот раз? – тут же уточнил папа Лины, искоса наблюдая за незваным спецом, в чашке которого чай вскипел и испарился. Спец невозмутимо протянул опустевшую чашку дяде Семе, и тот споро наполнил её новой порцией.
На вопрос ответил сам Шеннон, остановив уже открывшего было пасть лиса.
И далеко не на одну чашку чая затянулся его рассказ.
О том, как перерождался, как искал, как находил и тут же терял, как отчаивался. О множестве жизней, отданных поиску и потерям.
О том, как запретил хранителям говорить с ним в следующей жизни, а особенно говорить о Ней. «Пусть всё идет своим чередом!».
Как родился в мире эрхов Эр-Шар, как болел неведомой болезнью, называемой Смерть Души. Как стал правителем, убив всех своих врагов. Как снова искал: силы, знаний. Как снова искал Её, искал, как источник могущества…
Как нашёл, как привёл к катастрофе, к крушению мира…
О клятве.
О погубленном сыне.
О Её мантре «Лучше бы мы никогда не встречались!»
Об очередной Её смерти в его руках, по его вине. О том, как удержал Её душу, не отпустив на перерождение, как стала Она его Чайкой. И его совестью.
О Семерке и Повелителе случайностей.
О возрождении Её мира. Для Неё.
О старце Хансу, о переосмыслении всего пути Эр-Шара. О планировании очередной встречи в череде неслучайных случайностей.
О воплощении этого феерического плана.
– Очень уж плавающий вышел план, только сейчас я понимаю, насколько глуп я был, планируя эту встречу. Не так, всё-всё шло не так, Лин. Причем, с самого начала. Тебе столько всего пришлось пережить… Вам всем…
Компания, проглотившая языки, покивала. По сравнению с тем, что пережили эти двое, все злоключения самой компании казались не более чем пылью.
Информации для не подготовленных умов оказалось больше, чем нужно для полного сноса крыши, и то, что гости всё ещё сидели ровненько и не пускали носом пузыри, было сродни чуду. Меня ежеминутно укрывало болью, яростью или ужасом Шеннона-Эршара, и я, с трудом, но сдерживал свои способности к трансляции, чтобы не добить несчастных слушателей, хотя самому хотелось выть и лезть на стену.
Шеннон же, несмотря на захлестывающие шквалы воспоминаний, говорил спокойно, даже с холодком. В словах чувствовалось осуждение самого себя, но без надрывного «нет мне прощенья!». Для него главным было то, что его простила Лин – она всё время держала его руку, смягчала его резкие высказывания о собственной роли в её, Лины, судьбе, и смотрела с таким сочувствием, что от него у меня шерсть вставала дыбом. Не знаю, то ли я ловил эмоции Шеннона, то ли это было моё личное потрясение.
После минуты тишины, Фил продолжил:
– Я думал, что учёл всё, – он горько усмехнулся, – но душа Лин вырвалась на перерождение, оставив со мной чайку-хранителя, сама же родилась в случайном мире. Это стало первым препятствием. Прежде чем позволить смерть и себе, я должен был отыскать её, вернуть дар.
Шеннон прокашлялся, непривычный к долгим разговорам, и дядя Сема тихий и потрясенный, но не менее гостеприимный, наполнил чашечку золотистым чаем. Фил благодарно кивнул, отхлебнул напиток и вздохнул.
– Хоть без тела преодолевать грань миров гораздо проще и быстрее, когда я нашел Лину, она была уже совсем взрослым ребёнком.
Невероятное счастье пронизывает его, и оно же сияет в детских глазах. Они темнее, чем его любимые почти забытые, но так похожи на них, что будь у него сердце, оно разорвалось бы от счастья и боли.
– Привет, моя девочка.
– Привет, Хансу.
Тут видение начинает двоиться: лицо ребёнка заслоняет небо и витающая в нём причудливая дымка. Лина тоже вспомнила их первую встречу в этом мире – и их память накладывалась в моем восприятии.
– Ты помнишь? – удивляется он и тонет в искренней детской улыбке.
– Конечно. Ты мне снишься. Ты сказываешь мне сказки. Ты перь буишь со мной всегда-всегда?
– Я не могу остаться надолго, малыш, – он чувствует, что мир выталкивает его, как чуждое, рвёт на части, выдирает силы помнить, кто он и зачем здесь. – Я должен улететь…
– Ты умираешь? Не умирай, Хансу! – любимые глаза наполняются слезами.
– Умираю. Так нужно. Но мы встретимся снова, я обещаю.
– Чесно-чесно?
– Чесно-чесно. А сейчас держи – это твое. Ты давно его ждешь.
– Котёнотек?! – восклицает его девочка. – Я давно жду котенотька!
– Котёнотек, да…
И в доверчиво протянутых ладошках проявляется маленький зубастый и хвостатый зверек, искрящийся силой.
Но котёнок слишком быстро растет. Слишком много силы в нём самом, в бывшем боге, для сухого голодного мира…
Лицо малышки