Читать «Убийство цвета «кардинал»» онлайн
Людмила Ватиславовна Киндерская
Страница 19 из 61
Наконец раздалось то ли хмыканье, то ли кряканье, торопливые шаги, скрипнула дверь — и все стихло.
Полина еще немного постояла, боясь выдохнуть. Потом обессиленно выбралась из-за шторы. Папки «Кардинал» на полке не было.
Глава 19
Лякишева несколько раз перечитала письмо, составленное из наклеенных на лист бумаги разноцветных букв, основную мысль которого можно было обозначить как «завтра ты умрешь». Она пожала плечами и кинула письмо на журнальный столик. Уже второе за неделю. В первом была та же байда типа «бойся, смерть ждет за поворотом».
Зое было совсем не страшно, даже весело. Она догадыва-лась, чьих это рук дело. На прошлой неделе она купила на аукционе помещение, уведя его из-под самого носа Нонны Тельман. Эта самая Нонна хотела открыть в нем салон эстетической косметологии. Еще чего. Лякишева переплатила на торгах процентов тридцать, но уела свою конкурентку.
Вот тогда она и получила первое письмо. Так что это дело рук Тельманихи, и больше ничьих. Вспомнив, как Нонна чуть не плакала, когда аукционист поздравил Зою с покупкой, Лякишева злорадно ухмыльнулась и моментально забыла про письма: были дела поважнее.
Она внимательно рассматривала свое отражение в зеркале. Сегодня Зоя хорошенько поработала над своей внешностью. Не сама, конечно, а косметолог: ввела в лоб инъекции ботокса, вколола в носогубные складки гиалуроновую кис-лоту и добавила по паре миллиграммов гиалуронки в губы. Поэтому лицо припухло, мышцы на лбу еще не парализовало, а вдоль так называемых «морщин скорби» то там то сям наметились небольшие кровоподтеки. Но самое главное — губы, они стали лилово-синими, превратились в один сплошной синяк.
Хорошо, что она еще не додумалась укоротить нос. Хотя, конечно, все равно придется делать — вон Орбакайте же подрезала, и теперь просто конфетка.
Да и без носа на пару недель — ну, пусть не так мрачно, на неделю, — про тусовки придется забыть. В солярий нельзя некоторое время. Да бог с ним, с солярием! Вот о спиртном нельзя думать десять дней — это настоящая проблема! Правда, Топоркова говорила, что столько не ждала, а выдержала только семь. А у той вообще круговая пластика была! И ничего, швы не разошлись, а, наоборот, прекрасно рассосались. Так что срок воздержания точно можно сократить. В любом случае дней пять придется перетерпеть.
Еще нужно срочно решить один очень важный вопрос, а она должна сидеть дома. Юрист, которого она наняла, — ну должен же быть у ее фирмы свой юрист! — начал наводить порядок в ее документах и влез туда, куда не следовало.
— Зоя Андреевна, я не совсем понял, как салоны перешли в вашу собственность? Вот я разложил документы по хронологии. Вот по этим выпискам из реестра виден прежний владелец, вернее владелица. Здесь мы наблюдаем, — он потряс бумагой, — как госпожа Лякишева приобретает десять процентов фирмы. А через некоторое время раз — и все сто процентов долей у вас. Как такое может быть? Или у меня нет каких-то промежуточных документов?
— Послушай, Максим… — сказала она надменно. Она всегда именно так разговаривала с обслуживающим персоналом. А что?! Чтоб место свое знали и ровней себя не чувствовали. — Я тебя пригласила работать на меня и защищать мои интересы, — она сделала акцент на слове «мои». — И деньги плачу я. — Она стала заводиться и постепенно переходить на визг. — Какого черта ты лезешь куда не надо?! У меня все в порядке с документами! Понял? Все. Или ты работаешь и не суешь свой поганый нос в то, что тебя не касается, или до свидания. Я мигом себе другого юриста подберу, вас очередь стоит как собак нерезаных!
И вроде она понимала, что перегибает палку, но сделать с собой ничего не могла. Накануне пришлось крепко выпить на фуршете по поводу годовщины журнала «Лоск», и сегодня у нее просто разламывалась голова.
Максим выслушал ее с каменным лицом, потом аккуратно сложил все документы в папку, передал ей в руки, произнес: «Честь имею», — слегка поклонился и вышел.
— Вернись немедленно, — она зашлась в истерике и затопала ногами, — вернись, кому говорю!
Но юриста и след простыл.
И теперь Зоя переживала. То, что салоны перешли к ней незаконно, она прекрасно знала. Но со временем, поскольку все было тихо, пришла полная уверенность, что ее помощники все сделали хорошо. Но вот теперь оказывается, что не все. А это значит, что при желании бывшая хозяйка салонов красоты сможет все вернуть. Нет, этого она, Зоя Андреевна Лякишева, конечно, не позволит, но всякое бывает.
А еще страшно, что этот чертов юрист может слить информацию прессе, и это будет концом, ее личным концом. Даже если салоны и останутся при ней, на ее репутации будет поставлен крест. У нее не будет доступа к тусовкам, а без них ее, Зоина, жизнь теряет всякий смысл. Вернее, доступ-то будет, но видеть усмешки, презрение, любопытство и, возможно, даже брезгливость на лицах заклятых друзей…
Она представила, как за ее спиной Топоркова сладострастно обсуждает теперь уже ее, Лякишеву, и скрипнула зубами от злости. Нет, все что угодно, только не это.
И ведь знала же, что ей нужно срочно действовать! Почему она не подумала, что с лицом после процедур могут быть проблемы?
Зоя рухнула в кресло. Ладно, что сделано, то сделано.
С фейсом все равно нужно было что-то решать. Она же видела, каким взглядом один из ее любовников проводил па-рикмахершу Машку! Еще не хватало, чтобы обслуга у нее кавалера отбила!
Поэтому лицо — это была проблема номер один. И она ее решила. Почти. Осталось только дождаться, пока пройдут синяки.
Лякишева закурила сигарету, стараясь не складывать губы в трубочку.
Привести все права собственности на салоны в ажур — это проблема номер два. Можно, конечно, сделать пару звонков и уладить этот казус по телефону, но дело достаточно щепетильное, поэтому надо переговоры вести лично.
«Ну и ладно, в конце концов, я — сама Лякишева, никто не посмеет меня тронуть, не проверив информацию. А я тем временем все утрясу», — успокоила она себя, выпила обез- боливающее и завалилась в постель.
Закрыла глаза и продолжила переживать о третьей проб-леме — одном из своих бывших любовников.
У нее никогда в жизни не было такого мужчины, как этот. В нем был класс, порода. Чтобы хоть как-то не чувствовать себя рядом с ним дворняжкой, заземлить его образ, она специально