Читать «Убийство цвета «кардинал»» онлайн

документы, из-под которых выглядывал термос.

В салоне автомобиля пахло сигаретами, торпеда машины была обклеена стикерами с какими-то закорючками. Похоже, автомобиль для Игоря Валерьевича в первую очередь средство передвижения, рабочая лошадка.

Хлопонин вставил карточку-ключ в замок зажигания, двигатель пару минут довольно поурчал, и в салоне стало тепло. Они сидели в машине и говорили о Юлии, но как только замолкали, сразу повисала неловкая пауза, и кто-то из них быстро заполнял ее формальным разговором ни о чем. Постепенно паузы стали длиннее. Полина понимала, что нужно прощаться и покидать уютный салон автомобиля. Но она понимала и то, что, как только она это сделает, Хлопонин из ее жизни исчезнет. Навсегда. Вместе с вдруг возникшим чувством защищенности.

Во время очередной паузы она наконец взялась за ручку дверцы.

— Подождите, — резко сказал Хлопонин, и Полина испуганно дернулась. — Подождите. Я вас отвезу.

Игорь поймал себя на мысли, что не хочет расставаться с Полиной, и это его раздражало. Сейчас отвезет ее домой и поедет в кино на «Великого Гэтсби» с Леонардо Ди Каприо. Он любил Ди Каприо и любил ходить в кино. Один. Ему хо-рошо думалось во время сеансов: нисколько не мешали сюжет, музыка и перешептывание зрителей, даже наоборот.

Интересно, если бы он пригласил Силиверстову, она согласилась бы? Наверняка сначала испуганно вскинула бы глаза, а потом согласилась. Хотя… кто их знает, этих женщин, может, у нее какой-нибудь кавалер есть, поставил же ей кто-то синяк под глазом.

Игорь включил поворотник, снял ручку передачи с режи- ма паркинга, выехал со стоянки и подумал: а с чего они вообще взяли, что убийство Юлии как-то связано с махинациями «Кардинала»?

Глава 25

Поля поднималась по лестнице и думала о странностях, которые в последнее время стали с ней происходить. Еще совсем недавно она чувствовала себя никому не нужной неудачницей. Ее жизнь была похожа на «день сурка»: рабо-та, дом, работа… Одежда — просто что-нибудь надеть; одинокие вечера, выслушивание маминых нравоучений…

И вдруг в ее жизни мистическим образом возникли туфли «то ли ализаринового цвета, то ли “кардинал”» — и все изменилось: появилась Тоня и каждый день наполнился событиями.

А вот сегодня произошло нечто из ряда вон выходящее. После расставания с Одинцовым она не могла видеть ни одного мужчину. Да что там видеть — она думать ни о ком не могла, кроме Вовки. Но потом стало ясно, что, если так будет продолжаться, она просто сойдет с ума. И Поля начала работать над собой. Отбросила мечты о том, что он однажды вернется, и стала приказывать себе забыть предателя.

Как-то Полина смотрела спектакль по пьесе Григория Горина «Забыть Герострата!». Так вот, чтобы прославиться, Герострат сжег храм Артемиды — седьмое чудо света. А какой-то — она не помнит кто, — чтобы наказать Герострата, издал приказ, который глашатаи разнесли по всей Греции: «При- казываю забыть Герострата». И естественно, о Герострате помнят и сегодня. Нет, сравнивать с ним Вовку, конечно, смешно: мелковат он для Герострата. Просто чем дольше она себе это приказывала, тем сложнее было его забыть.

Но не забыть и любить — не одно и то же. Два года после их расставания при мыслях о нем она физически ощущала в груди жар — там пылала, полыхала, сгорала ее любовь. Потом долго тлела, некоторое время дымилась, пока не выгорела дотла. Один пепел остался. Пусто было в душе, ничего.

А вот сегодня… Хлопонин легко дунул на пепелище, и оказывается, что там, под ним, остались искры.

Это было скорее хорошо, чем плохо, но Полина растерялась. Она не хотела больше разочарований, а что любовь — это боль, она не сомневалась. К тому же с чего она вообще решила, что у них с Хлопониным может что-то получиться? Хлопонин — не Вовка, он не нуждается в ее защите, он сам кого угодно защитит. А зачем в таком случае она может быть кому-то нужна? Да и потом, вдруг он женат?

Полина на минуту остановилась, прикрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов и силой заставила себя думать о другом — о туфлях. Неужели она так и будет ими только любоваться, а надеть не решится? Мысль, зацепившись за туфли, перескочила на тему денег и на то, что делать с операцией.

Но все мысли улетучились, как только она зашла в свою квартиру. Из кухни тянуло такими ароматами, что у Поли, за весь день съевшей только овощной салатик и кофе с мороженым, рот мигом наполнился слюной. Силиверстова зашла на кухню и ахнула: кафель сиял, раковина сверкала, пол блестел. Стол накрыт скатертью, в центре расположилось блюдо с жареной картошкой, в стеклянной креманке умостились маринованные грибки, на селедочнице разлеглась жирная иваси, посыпанная луком. А в центре стола — бутылка бренди.

— С ума сойти, — Поля всплеснула руками. — По какому поводу банкет?

— Ни по какому. Суббота. А если серьезно, я сегодня объяснилась с мужем и забрала свои вещи. Представляешь, я прихожу домой в надежде, что Ванька на дежурстве, а он дома.

— И что? Он не дрался? Просто так тебя отпустил?

— Представь себе, не дрался и отпустил. Давай иди мой руки, переодевайся — и за стол.

Когда подруги выпили по первой рюмке, Тоня продолжила:

— Короче, приезжаю я, а он поменялся сменами. И лежит, телевизор смотрит. Сначала встрепенулся, а потом понял, что я начала собирать сумку, опять лег и демонстративно уставился в экран. В конце я не выдержала и попрощалась. А он — ни слова. Кстати, ты что сегодня такая загадочная?

— На деловой встрече была.

— Рассказывай сказки. После деловых встреч так глаза не поблескивают.

— Да нет, ничего такого, не придумывай. Встреча — деловая. По работе. Но во время этой деловой встречи я первый раз за столько лет посмотрела на мужчину как на… мужчину. Вернее, не совсем как на мужчину, а просто заметила, что кроме моего Вовки на свете есть еще кто-то.

— Ну и как его зовут?

— Игорь. Игорь Валерьевич Хлопонин.

— Ого, Валерьевич, — усмехнулась Серова. — Старый, что ли?

— Почему старый? — пожала плечами Полина. — Лет сорок. Но это все неважно. Просто я сегодня разговаривала с ним, мы размышляли, советовались. И я вдруг почувствовала себя свободной — первый раз за столько лет. Вот возьму и влюб-люсь в этого Валерьича. Или нет, лучше не надо. А то опять все печально закончится.

— А знаешь, у меня тоже в жизни была своя печальная ис-тория. Правда, с криминальным уклоном.

Серова надолго задумалась. Полина ее не торопила. Получается,