Читать «Суд да дело. Судебные процессы прошлого» онлайн
Алексей Валерьевич Кузнецов
Страница 36 из 87
По существующему порядку после приговора до утверждения его императором свое мнение должны были высказать начальники подсудимого. Командир Кавалергардского полка генерал-майор Гринвальд предложил, учитывая молодые лета Дантеса и то, что он вступился за честь приемного отца, «лишив… всех прав российского дворянина, разжаловать в рядовые с определением в дальние гарнизоны на службу», а Данзаса, «принимая во уважение долговременную и беспорочную сего штаб-офицера службу, бытность его в походах и полученную во время сражения против турок пулею рану, не лишая его дворянства, по лишению его орденов и золотой полусабли с надписью «За храбрость» разжаловать в рядовые впредь до выслуги с определением в армейские полки». Следующий начальник, командир 1-й кирасирской бригады, куда входили Кавалергардский и Конногвардейский полки, генерал-майор Мейендорф, предложил Дантеса, «лишив… чинов и дворянства, разжаловать в рядовые без выслуги и потом определить в Отдельный Кавказский корпус»; Данзаса же предлагалось наказать шестимесячным заключением в крепости. Его непосредственный начальник, командир Гвардейской кирасирской дивизии генерал-адъютант Апраксин высказался за еще более мягкий приговор: Дантеса лишить дворянства и разжаловать в рядовые, но с правом выслуги, а Данзаса отправить в крепость на четыре месяца. Стоящий над ним командир Гвардейского Кавалерийского корпуса генерал-лейтенант Кнорринг поддерживает это мнение, но не предлагает лишить Дантеса дворянства, заменив эту меру на шесть месяцев крепости и церковное покаяние. Более суров командующий Отдельным Гвардейским корпусом генерал-адъютант Бистром: Дантеса лишить дворянства и чинов, в крепость на шесть месяцев, затем Кавказ; Данзасу – четыре месяца крепости.
«Предать забвению»
Предлагаемое генералами наказание Дантесу трудно назвать легким и неадекватным ситуации: представим себе практически не говорящего по-русски уроженца Эльзаса на солдатской службе в дальнем гарнизоне или на Кавказе, где вообще «любили» бывших гвардейцев… Но в дело вмешались соображения дипломатические, и на докладе Генерал-аудиториата 18 марта появляется собственноручная резолюция императора: «Быть по сему, но рядового Геккерена, как нерусского подданного, выслать с жандармом за границу, отобрав офицерские патенты». Данзас отделался двумя месяцами крепости. «Преступный же поступок самого камер-юнкера Пушкина ‹…› по случаю его смерти» постановлено было «предать забвению».
Дантес проживет долгую жизнь, станет во Франции дипломатом, сенатором и командором ордена Почетного легиона. Константин Данзас выйдет в отставку генерал-майором и умрет на 69-м году жизни. Поступок Пушкина «предать забвению» не получится, разве что в юридическом смысле слова…
22. Оставить в подозрении
(дело об убийстве французской подданной Луизы Симон-Деманш, Российская империя, 1850–1857)
Большая советская энциклопедия дает справку: «Сухово-Кобылин Александр Васильевич (1817–1903), русский драматург… В 1850 г. был заподозрен в убийстве своей любовницы, француженки Луизы Симон-Деманш, 7 лет находился под следствием и судом, дважды арестовывался, дело было прекращено из-за отсутствия каких-либо доказательств его вины. Тем не менее С.-К. во время следствия должен был откупаться от вымогателей-чиновников, и до конца жизни светская молва приписывала ему преступление. Непричастность С.-К. к убийству была доказана советскими исследователями, изучившими судебные архивы».
Это, мягко говоря, не совсем так…
Место происшествия
9 ноября 1850 года в Москве, за Пресненской заставой, неподалеку от Ваганьковского кладбища, было найдено тело молодой женщины. Насильственный характер смерти с самого начала расследования не вызывал ни малейшего сомнения. Пристав Пресненской части докладывал обер-полицмейстеру Москвы генерал-лейтенанту Лужину: «По осмотру, произведенному мною с квартальным надзирателем Овчаренко и добровольным свидетелем Ивановым, оказалось: тело лежало в расстоянии от Пресненской заставы около двух с половиною верст, на три четверти версты от вала, коим обнесено Ваганьковское кладбище, и в трех саженях (примерно 6,5 м. – А.К.) вправо от большой дороги, ниц лицом, головою по направлению к Воскресенскому, руки подогнуты под тело. При перевороте же его оказалось, что женщина эта зарезана по горлу. Лет ей около 35, росту среднего, волосы русые, коса распущена, и волосами оной обернуто горло по самому перерезу. Глаза закрыты, самое тело в замерзшем положении, одета она в платье клетчатой зеленой материи, под оным юбка коленкоровая белая, другая ватная, крытая драдедамом, и третья бумажная тканная, сорочка голландского полотна с воротничком, кальсоны коленкоровые белые, сбившиеся на ноги до самых голеней; на ногах шелковые белые чулки и черные бархатные полусапожки, на голове синяя атласная шапочка, сбившаяся на самый затылок, в волосах же черепаховая гребенка без одного зубца, креста на шее не оказалось, в ушах золотые с бриллиантами серьги, на безымянном же пальце левой руки два золотые супира (перстня с одним камнем. – А.К.), один с бриллиантом, а другой с таковым же камнем, осыпанным розами, на безымянном же пальце правой руки золотое кольцо, в кармане платья с правой стороны оказалось девять нутренных ключей разной величины, из коих пять на стальном кольце.
При этом усмотрено, что снег, где она лежала, подтаял и под самым горлом на снегу в небольшом количестве кровь. С правой стороны по снегу виден след саней, свернувших с большой дороги, прошедших мимо самого тела и далее впавших опять в большую дорогу. По следам же конских копыт видно, что след был от Москвы. Что же касается до людских следов, то их не было замечено». Отмеченные в донесении небольшое количество крови из горловой раны и дорогие одежда и украшения, на которые не польстился злоумышленник или злоумышленники, сразу же навели на мысль об убийстве, совершенном не из корыстных побуждений и не в том месте, где было обнаружено тело. На следующий день дворовые слуги, принадлежавшие отставному титулярному советнику Александру Васильевичу Сухово-Кобылину, опознали в покойной его многолетнюю сожительницу француженку Луизу Симон-Деманш (Louise Simone-Dimanche; в русской транскрипции вторая часть фамилии иногда дается как «Диманш» или «Дюманш»). Тело не случайно было предъявлено именно им – для этого имелись веские основания…
Обвиняемые
А. В. Сухово-Кобылин принадлежал к древнему и в высшей степени знатному роду. Кобылины вели свой род от Андрея Кобылы, московского боярина времен Ивана Калиты и Симеона Гордого, то есть состояли в родстве с правящей императорской династией. От своих предков Александр