Читать «Почему забыли русских героев? Параллельная история Первой мировой войны» онлайн
Валерий Евгеньевич Шамбаров
Страница 93 из 167
Сухомлинов, допустивший катастрофу со снабжением, был снят. Назначили следственную комиссию. Посыпались, как из решета, факты взяточничества, непорядков в военном министерстве, поразительной беспечности генерала — у него в доверенных лицах околачивались несколько шпионов. Сухомлинова обвинили в лихоимстве и измене. Хотя предательство не подтвердилось, посадили лишь за халатность и злоупотребления. Но царь пожалел легкомысленного старика, вскоре выпустил.
Однако война порождала и другие проблемы. Русские войска при отступлении не повторяли варварских методов немцев и австрийцев — опустошения земли, угонов населения. В мае 1915 г., после Горлицкого прорыва, генерал-губернатор Галиции Бобринский издал приказ: «Не должно быть допускаемо уничтожения сельских построек, не мешающих действию войск, также строго карать грабежи и насилия… Объявлять жителям, что неприятель непременно соберет в свои ряды всех мужчин в возрасте от 18 до 50 лет и потому желательно добровольное своевременное выселение». Уходить с русскими предлагалось лишь желающим. Хотя русины уже знали, как отыгрываются на них австрийцы, многие предпочли спасаться на востоке.
О зверствах оккупантов знали и российские граждане. Массы беженцев из Польши, Литвы, Белоруссии, Латвии, с Волыни запрудили все дороги. Этих людей надо было где-то размещать, кормить. Особенно страдал транспорт, и без того перегруженный военными перевозками. Только под жилье беженцев было занято 120 тыс. товарных вагонов, запасные пути на больших станциях превращались в городки на колесах. Эти таборы становились очагами эпидемий. Тяжелые бои увеличили поток раненых. А множество госпиталей из западных районов пришлось эвакуировать, число коек сократилось на 30 тыс. Царь повелел отдать под лечебные учреждения свои дворцы, монастырские здания. Создавались частные, городские госпитали. Продовольствия и товаров первой необходимости в России хватало в избытке — она же сама их производила, а война перекрыла экспорт. Но транспортные трудности вызывали «недохваты» — где-то не стало одного, где-то другого. Торговцы смекнули и принялись устраивать «недохваты» искусственно, взвинчивая цены. Власти пытались бороться с этим, устанавливали твердые таксы. Но товары прятались и продавались дороже из-под прилавка.
Обыватели будоражились и ростом цен, и «недохватами», и поражениями. Побеждали, наступали, и на тебе! Возмущались известиями об отсутствии боеприпасов: почему не заготовили? А думская «общественность» и либеральные газеты подогревали настроения. В одну дуду с ними дудела вражеская агентура. Распространялись слухи об измене. Дескать, «немка-царица» продает Россию через Распутина. Александра Федоровна и впрямь родилась в Гессене, но германские княжеские дома поставляли невест для всей Европы. Императрица росла и воспитывалась у своей бабушки британской королевы Виктории — точно такой же «немки». Своей настоящей родиной она считала Англию, до конца жизни говорила не с германским, а с английским акцентом. А в России Александра Федровна искренне прониклась Православием, стала настоящей русской царицей. Но для авторов главным было подорвать доверие к власти.
В июне произошел «немецкий погром» в Москве. Начался, вроде бы, с патриотических выступлений, но кто-то запустил толпу на винные склады. Она перепилась, разнесла 732 «немецких» магазина и представительства фирм. Массу подзуживали требованиями постричь царицу в монахини, казнить Распутина, а царю отречься, передать власть великому князю Николаю Николаевичу. Вспыхнуло 70 пожаров. Пострадало свыше 500 человек, несколько десятков погибло — в основном своих же, русских, от перепоя и в драках. Полиции не хватило, пришлось вызывать войска, стрелять по разбуянившейся толпе. 12 человек было убито, 30 ранено. Хотя фирмы, действительно сотрудничавшие с Германией, не пострадали. Они уже были внешне «русифицированы».
Казалось бы, широкое привлечение к снабжению армии промышленников и общественных организаций быстро дало плоды. Всего за месяц работы Особого Совещания поставки снарядов увеличились вдвое. Но разгадка «чуда» была проста. Производители просто придерживали продукцию, пока им не предоставили такие права и условия. Все ВПК и Земгоры занялись обычным посредничеством, круто наживаясь на нем. Скажем, 3-дюймовая пушка, произведенная на казенных заводах, обходилась государству в 7 тыс. руб., а через ВПК — 12 тыс. Причем размещением заказов и распределением сырья тоже стали ведать ВПК, и барыши на поставках потекли в частные карманы, они достигали 300 –1000 %. А реальное предриятие (за казенные деньги) ВПК Гучкова построил только одно, огромный завод по производству ящиков. И… все снаряды, патроны на фронт пошли в ящиках с маркировкой «ВПК».
Капитал Земгора изначально составлял 600 тыс. руб., собранных по подписке, — а теперь земцы требовали деньги от государства и довели свой бюджет до 600 млн, уже не частных, а казенных. Они занимались тем же посредничеством, и оклады земских чиновников были в 3–4 раза выше государственных. И все организации настаивали, чтобы правительство не лезло в их дела. Огромные средства текли через них совершенно бесконтрольно. «Общественики» поднимали грандиозные скандалы против «бюрократических барьеров» — попыток проверить их. Вставали в оскорбленные позы: они из лучших чувств спасают страну, а им не доверяют!
Правда, это было общим явлением во всех воюющих государствах. Предприниматели гребли сверхприбыли и в Англии, Франции, Германии, Австрии. Французские производители металла за год увеличили барыши вчетверо. А коррупция на Западе вообще была легальной — и во Франции, и в Англии считалось нормальным, когда чиновник, распределявший заказы, входил «в долю» с бизнесменами. Иностранцы очень удивлялись, почему русские военные представители с гневом отвергают подобные предложения. Но в России была и своя специфика. Либеральная «общественность», тесно переплетенная с теми же промышленниками и банкирами, рассчитала, что государство и армия попали в зависимость от них. А значит, можно нажать на власть. Ради нормализации отношений царя подтолкнули сменить ряд министров, вызывающих особую «аллергию» у Думы.
Но никакой нормализации это не дало. На новых министров катились такие же бочки, как на прежних. За исключением военного министра генерала Поливанова, назначенного вместо Сухомлинова. Вот он-то был любимцем либералов, стал «своим человеком» и в Думе, и в ВПК. Но он сразу же, и очень энергично, взялся выправлять положение весьма сомнительными способами. Из-за больших потерь один за другим объявлял призывы в армию. Хотя оружия не было. Без винтовок новобранцев нельзя было обучить, послать на фронт. В окопах был на счету каждый боец, а в тыловых городах разрастались запасные батальоны. Полмиллиона солдат сидели в казармах, занимались строевой, дурели и злились от такого времяпровождения.
Поливанов готов был ликвидировать и недостатки в снабжении. Приказал интендантству заготовить в Сибири колоссальное количество мяса. Понукал, подгонял, а когда привезли в Петроград, не хватило холодильников, мясо протухло. И сам же