Читать «Леонид Брежнев. Опыт политической биографии» онлайн
Виктор Деннингхаус
Страница 91 из 183
Андропов на заседании Политбюро 20 марта 1973 г. оправдывался, ссылаясь на «неповоротливость аппарата», задержавшего выполнение указания генсека на шесть дней, а также на то, что в ноябре и декабре из СССР уже выпустили без взимания налога в качестве исключения «600 человек и еще раз 600 человек. А потом – закон действует, и мы действуем». После того, как Андропов заявил, что с понедельника, 19 марта, «образовательный» налог больше не взимается, и в ближайшие дни выедет партия более полутора тысяч человек, страсти понемногу улеглись. Ни Брежнев, ни его соратники тогда даже не могли предположить, каким неустранимым препятствием станет поправка сенатора Джексона. Брежнев в примирительном тоне заявил, что «то, что находится под эгидой Юрия Владимировича, у нас с ним расхождений в этом вопросе нет», призвал соблюдать секретность, не отпускать «академиков» и прочих лиц, имевших доступ к «секретам», но, тем не менее, осуществить «временный тактический маневр» и дать возможность эмигрировать группе «500 престарелых», включив в нее «двух-трех рядовых инженеров»[1030]. В завершение заседания Брежнев полностью в духе сталинского Политбюро приказал не давать никаких письменных указаний соответствующим ведомствам, а проинструктировать работников исключительно в устной форме: «это не каждый может понять, могут разболтать, что это тактические шаги»[1031].
Реализация брежневской линии
Сразу же после заседания Политбюро ЦК КПСС 20 марта 1973 г. Брежнев развил активную деятельность по претворению в жизнь своей линии. Главным рычагом исправления ситуации, усложняющей «проведение полезной для нас политики», Брежнев избрал канал прямой информации между Кремлем и Белым домом. Поскольку о публичной отмене указа не могло быть и речи, так как это грозило советскому руководству потерей лица, оставалось только доверительно проинформировать президента Никсона об уступках, на которые пошла советская сторона.
В свою очередь, аналогичные предложения, направленные на урегулирование конфликта, направил Брежневу 24 марта 1973 г. посол в США А.Ф. Добрынин. Свою точку зрения на «еврейский налог» и пути решения проблемы Добрынин имел возможность незадолго до этого высказать также лично Брежневу. Записи дневника приемной генсека зафиксировали, что 4 марта 1973 г. Брежнев принимал Добрынина вместе с Громыко на даче в Завидове. Об этом же Брежнев упомянул 20 марта 1973 г. на Политбюро: «Мы дали т. Добрынину резервную позицию, он держит ее в кармане, пока из Москвы не получит согласия. Перед отъездом т. Добрынина мы с т. Гречко беседовали с ним и инструктировали по этапам. Какие возможные варианты указаний он будет получать по мере согласования вопросов на Политбюро. Шел разговор и о том, как выпустить еврейский вопрос из кармана». Инициативу Добрынина «выпустить еврейский вопрос из кармана» поддержал доверенное лицо Брежнева, его ближайший советник А.М. Александров-Агентов, который в тот же день, 24 марта 1973 г., положил на стол Брежнева уже свою записку. «Как правильно отмечает тов. Добрынин» – писал Александров-Агентов – «[еврейский вопрос] по сути дела это лишь ширма, которая прикрывает намерения определенных кругов США и Израиля сорвать начавшееся улучшение отношений между СССР и США, перечеркнуть итоги Московской встречи и не допустить успешной встречи на высшем уровне в Вашингтоне». Согласившись с оценкой вопроса в целом, Александров-Агентов далее также одобрил конкретные предложения Добрынина, сводившиеся к тому, чтобы, во-первых, доверительно проинформировать о ситуации с еврейской эмиграцией президентскую администрацию и, во-вторых, создать комиссию из представителей соответствующих ведомств с участием МИД «для рассмотрения конкретных вопросов о выезде [из СССР] тех или иных групп лиц». В частности, Александров-Агентов писал: «Самым правильным было бы дать прямую информацию от Вас для сведения президенту Никсону <…> с указанием того, что Белый Дом может использовать эту информацию как сочтет нужным»[1032].
Поскольку идея о прямом контакте с Никсоном и Киссинджером полностью соответствовала его собственным намерениям, то Брежнев в своей записке, адресованной в 20-х числах марта секретарю ЦК КПСС М.А. Суслову, еще раз подчеркнув, что «указ правильный, а инструкции неправильные», написал о целесообразности дать послу в Вашингтоне А.Ф. Добрынину указания проинформировать Никсона в доверительном порядке о том, что «мы условились отправлять соответствующие группы евреев без взимания налога – это разнесется там где надо», а также снабдить американского президента соответствующей статистикой.
Полностью в духе коллективного руководства Брежнев далее писал Суслову, что текст указаний Добрынину согласован с Андроповым и Громыко, и просил от его имени «переговорить с т.т. Подгорным и Косыгиным и исполнить это указание через т. Громыко».
В результате 29 марта 1973 г. Добрынину были отправлены две секретные директивы «по вопросу о выезде советских граждан на постоянное жительство в другие страны, в частности в Израиль». В первой из них для сведения Г. Киссинджера «для передачи этого сообщения доверительно президенту Никсону» сообщалось, что заявления советских граждан, желающих выехать на постоянное место жительство в другие страны, рассматриваются, и, «как правило, эти просьбы удовлетворяются». Так, из лиц, выразивших в 1972 г. желание выехать в Израиль, разрешение на выезд получили 95,5 % от подавших заявления. Такой же подход «в этом вопросе» будет сохраняться и в дальнейшем. Послу также рекомендовалось отметить «между прочим», что более двух тысяч человек, получивших в 1972 г. разрешения на выезд в Израиль, «в конечном итоге не пожелали воспользоваться этими разрешениями»[1033].
Записка Л.И. Брежнева М.А. Суслову по вопросу эмиграции евреев из СССР
Не позднее 28 марта 1973
[РГАНИ. Ф. 80. Оп. 1. Д. 317. Л. 14–14 об.]
Что же касается «еврейского налога», рекомендовалось отвечать, что как указ от 3 августа 1972 г., так и изданные в его исполнение постановления не отменены и не подлежат отмене, зато «позволяют при выдаче разрешений советским гражданам для выезда за границу полностью освобождать их от возмещения упомянутых затрат. <…> Соответственно с лиц, выезжающих в настоящее время из СССР на постоянное жительство в другие страны, взимаются и будут взиматься только такие обычные, незначительные пошлины, которые брались и до Указа от 3 августа 1972 г.». Кроме того, для личного сведения посла сообщалось, что с 19 марта 1973 г было выдано разрешений на выезд из Советского Союза за границу без взимания налогов 682 лицам еврейской национальности, из них с высшим образованием – 132 человека.
Во второй директиве, которая, в сущности, лишь в более сжатом виде повторяла первую, Добрынину дополнительно сообщалось, что в