Читать «Фантастика 2025-97» онлайн

но это не мешает итальянцу угрожающе раздувать щёки. Этакое психологическое давление в духе Майка Тайсона.

По команде «бой» мы начали прощупывание, как всегда неторопливое. На сей раз периоды будут длинные, по 20 минут.

Минуты через две мне удался бросок через бедро. А ещё через минуту точно такой же и он опять попался.

Вначале мы прихватили руки друг друга, обоюдный захват. Но я обозначаю, всего лишь имитирую атаку его руки. При этом сбиваю его другую. Перехват шеи и бросок через бедро. Вся фишка, что этот бросок я шлифовал на тренировках и он получается у меня непринуждённо и слитно. А итальянец пока не знает контрприём. А он, естественно, есть.

До перерыва больше ничего интересного не произошло. А вот во втором периоде Бруно решил обострить ситуацию. Он проигрывает по очкам, да и инициатива пока у меня. На сей раз пригласили профессионального арбитра. Это заметно по его вмешательству.

А я и не знал, что Нельсон уже известен. Это приём, когда руки просовываются через подмышки соперника и кисти фиксируют шею и затылок. Можно применять его как в стойке, так и в партере. А ещё различают одиночный и двойное (полный) Нельсон. При правильном исполнении двойного Нельсона, считается, что выбраться из него невозможно. Недаром его с успехом используют спецслужбы и спецназ полиции при задержании. Но, как всегда, всё зависит от исполнения и от противника.

Итальянец меня перехитрил, показал, что будет уходить на переворот. А сам ухитрился зафиксировать мою шею. Мне только и осталось сильно прижать его руки к своему корпусу. Тем самым я не даю ему закончить приём. Не просто, соперник силён, но я уперся, понимая, что если ослаблю давление, то поражение неминуемо. Он просто доведёт приём до туше, потому что я уже чувствую онемение шеи.

Нам этот контрприём показывал один тренер на сборах. Получается, что и он попался на свою удочку. Он тоже зафиксирован, его руки я прочно удерживаю. Причём в таком положении, что кровоток в них нарушен. Мне только нужно проверять его готовность. А когда я понял, что пора, резким движением разорвал его хватку и перекрутившись припечатал его лопатки к земле.

Итальянец попытался встать на мостик, но теперь уже я фиксирую его шею и плечо. Арбитр медлит, по правилам он должен про себя произнести слово «туше» и дать отмашку или свистнуть. Но за это время можно анекдот рассказать. Все, чистая победа. Ну и умотал меня итальянец. Я еле разогнулся. Шея онемела, он тоже давил со всей дури, пытаясь заставить меня сдаться.

В зале стоит оглушающий свист. Господа, где ваши манеры? Радостно, что почти все военные, а сегодня здесь много гвардейцев, те явно болели за меня. А вообще мне бы полежать, умотал чёртов итальянец. Но, к сожалению, барон и тут ведёт свою игру. В раздевалку ко мне заводит каких-то важных господ. Мне приходится улыбаться и выслушивать поздравления. Какие-то ухари в форме пытались выпить со мною на брудершафт. Еле отговорился тем, что после второго поединка — непременно.

А следующая схватка через неделю. Это сделано для того, чтобы поднять интерес. Первая вышла драматично, Жан говорит, что в зале люди стояли, пытаясь рассмотреть происходящее на арене. Ну и на здоровье. Мне нужна известность. Правда лица борцов остаются скрытыми и лишь избранные имеют доступ к участникам.

Новое здание цирка Чинизелли построили рядом с Михайловским манежем. Жан говорит, что его владелец Гаэтано Чинизелли любимчик самого императора. А за его очаровательных гимнасток и наездниц среди гвардейских офицеров и даже среди великих князей идёт самая настоящая война. Не меньше, чем за балерин и танцовщиц.

Вообще гвардия всегда играла огромную роль в политической и общественной жизни столицы. Тесная связь между цирковыми, гвардейцами и членами императорской фамилии особо стала заметна при последнем императоре, который всячески поощрял примитивные виды искусства. Такие как цирк и борьба в том числе. Отсюда и ажиотаж на наши с итальянцем схватки.

— Да, братец, а ты знаешь, что контрамарки спекулянты продают по тройной цене? И ведь найти ещё нужно постараться. Вполне возможно, что в цирке будет государь и великие князья.

Сергей Аполлинариевич чрезвычайно доволен. На сей раз предусмотрен призовой фонд. Никаких ценных подарков, часики от императора — престижный аксессуар, но не продавать же их, когда есть нечего будет. А тут победитель официально получает 3000 рублей серебром, проигравший тоже не остаётся в накладе. Он получает тысячу. В случае, если вторую схватку я проигрываю, предусмотрена дополнительная. И сейчас барон намекает, что неплохо бы растянуть наш матч.

Ну, с точки зрения интереса публики в этом есть резон. Появляется интрига. Но вот что-то во мне противится сливать поединок. Я уже не говорю, что тут есть и мой финансовый интерес. Жан опять сделал ставку моими деньгами на исход первого поединка. И мы оба неплохо поднялись. И на втором я тоже собираюсь немножко разбогатеть.

Не знаю, барон настаивает. В принципе, я могу сделать ставку на Бруно. Думаю, что сейчас на него будут ставить хуже. Вот я и сыграю на этом. Но на душе как-то гнилостно от всего этого. Да и вдруг одна моя знакомая соизволит посетить цирк в этот день. Как я буду выглядеть в её глазах?

— Мон ами, отнесись к этому как к работе. Это же шоу, и зрители хотят получить удовольствие за свои денежки. Никто не заставляет тебя ложиться под него. Ну проиграешь по балам, наоборот, народ будет уверен, что тебя засудили.

Так и получилось, бой вышел ровный. Нет, мы не отсиживались в защите, проводили приёмы, контрприёмы и публика активно болела за своих избранников. Но я просто не раскрыл своих возможностей, а Бруно действительно сильный соперник. Поэтому, когда по окончанию поединка судья поднял его руку, зал взорвался от негодования. Не знаю, думаю итальянец знал о договорённости и сам не рисковал, как в прошлый раз. Тем самым мы оставили выяснение победителя на третий тур. Все остались довольны и с нетерпением ждали следующего воскресения.

Третья схватка состоялась в том же цирке. Всё-таки его помещение больше для этого подходит. А когда Михаил по секрету доложил, что сестрица попросила две контрамарки для себя и тётушки на поединок, мне стало жалко итальянца. Он был уверен, что в первом бое ему просто не повезло. А вот во втором всё встало на свои места. Но он даже не догадывается, что с человеком делают сильные чувства. У меня будто крылья выросли.

Сразу