Читать «Головы профессора Уайта. Невероятная история нейрохирурга, который пытался пересадить человеческую голову» онлайн
Брэнди Скиллаче
Страница 57 из 70
Уайт разворачивает свои схемы, будто карту звездного неба, размечая переход от обезьян с их мелкими сосудами к анатомии человека. Уайт видел внутренности сотен обезьян – и тысяч людей: мужчин, женщин, детей. Несмотря на многолетнюю практику, организм низших приматов остается для него несравненно более чужим и незнакомым. А вот человеческий Уайт знает как свои пять пальцев. Спинномозговые и черепные нервы он может прощупывать с закрытыми глазами. Уайт еще раз пересмотрел свои записи. Новые препараты ему, в общем, не нужны. И даже не нужна новая аппаратура. Обязательное условие – поддерживать кровоток и отслеживать активность мозга, но это его команда успешно делала в ходе множества операций. А вот что действительно понадобится, так это отказоустойчивая техника. Такую Уайт разработал вместе с Албином: аппарат для перфузии крови функционирует почти как механическое сердце и искусственные легкие. Он способен нагнетать кровь и подавать кислород одновременно и к мозгу-реципиенту, и к донорскому телу на критических этапах в середине операции[470]. Если во время пересадки тела что-то пойдет не по протоколу, машина сможет работать под усиленной нагрузкой, и мозг не пострадает.
Уайт направляется в лабораторию проверить оборудование, выписывая, какие приборы все-таки нужно докупить и в каком количестве. Затем возвращается в прозекторскую. Звонит телефон. Уайту повезло: только что поступили два свежих тела. Пришло время для пробной операции.
Одно безжизненное тело лежит у Уайта на операционном столе. Свежий труп выглядит как спящий человек, если не считать застывшего взгляда немигающих глаз. Уайт протягивает руку к его шее, чтобы провести по ее окружности тонкую линию, затем закрепляет голову в двух металлических зажимах винтами (отверстия проделаны прямо в черепе). На втором таком же операционном столе, невидимом для Уайта, лежит второй труп – «пациент со смертью мозга». При настоящей операции две бригады хирургов, анестезиологов, ассистентов и медсестер сейчас ждали бы в напряженном молчании, пока блеснут скальпели. Уайту, конечно, и сейчас требуется команда, но работает она без привычной нервозности – в конце концов, риска потерять «пациента» нет.
Уайт отделяет четыре из шести «проводов» – важнейшие вены, идущие под кожей, – и витыми трубками соединяет их с сосудами тела-донора. Если бы у «пациентов» бились сердца, в этот момент кровь обоих начала бы поступать к мозгу первого. Уайт аккуратно перерезает и сшивает сосуды, пока все вены и артерии донорского тела не соединяются с новой головой. Еще час – и Уайт присоединяет винтами череп к телу «пациента со смертью мозга», крепит его к шейным позвонкам и сшивает ткани; все витые трубки убраны[471]. Уайт смотрит на часы: бригада уложилась в нужное время. Они успешно выполнили пересадку головы, пусть даже оба «пациента» были уже мертвы.
Пересадку головы – или пересадку тела, называйте как угодно: Уайт использовал оба термина. Но он подчеркивал, что планируемая операция Ветовица не будет «экспериментом». Эксперименты проводятся на подопытных животных и трупах, а когда эксперименты завершены, начинается клиническая хирургия. Уайт почти 30 лет мысленно оттачивал мельчайшие детали операции. В его воображении пересадка тела (или головы) уже перестала быть экспериментом[472]. Просто операция, которую предстоит сделать.
Бионика – ваше будущее
– Следующий, – объявляет Уайт, отводя в сторону старушку с жалобой на онемение пальцев, чтобы дать пройти новому посетителю.
Куча народу окружает Уайта в его «McDonald's-офисе» – в кафе неподалеку от клиники, где он может беседовать с людьми и бесплатно консультировать. Начиналось все вполне невинно: Уайта узнавали и подходили с жалобами и вопросами, и вскоре эта практика стала постоянной. Мужчина в несвежей рубашке трясет Уайту руку. «Пришел сказать спасибо, – говорит он, обнажая в улыбке пеньки зубов. – Голова прошла»[473]. Уайт кивает. Это был легкий случай: просто смените сорт пива.
В Женеве-он-зе-Лейк, после официального выхода на пенсию, ему придется искать себе новый McDonald's. Уайта-пенсионера по-прежнему будут звать на конференции и приглашать в комиссии; он даже сможет оперировать, если какая-то клиника предоставит ему помещение и оборудование. Но в общении с людьми особая прелесть – Уайт может почувствовать себя единственным в округе врачом, единственным носителем авторитета и здравого смысла. Уайту нравилось быть в гуще жизни, особенно в таком месте, где ни у кого нет ни претензий, ни ожиданий. А самое главное – там хорошо пишется. Убаюкивающий гомон вокруг, которого теперь так недостает дома, как-то подстегивает мозг. А писать необходимо. Приближается час торжественного выхода на пенсию, за которым маячит грандиозная задача переезда в новое место (в часе езды от нынешнего дома), а еще пора сдавать статью в Scientific American. Журнал предоставляет небывалый шанс – рассказать об «операции Уайта»: это будет первая возможность опубликовать ее окончательный протокол. Статья должна выйти в конце 1999 года, буквально на рубеже тысячелетий, когда вновь явится, по выражению Томаса Гарди, «века мертвый лик» (стихотворение «Дрозд в сумерках» было завершено 31 декабря 1899 года):
Я видел Века мертвый ликВ чертах земли нагой,Я слышал ветра скорбный крикИ плач за упокой[474].Что ж, Уайт готов.
«При всех телевизорах и торговых автоматах, – напишут редакторы Scientific American Гленн Зорпетт и Кэрол Эззел во вступительном слове к номеру журнала, – смысл технического процесса состоит в расширении возможностей, доступных нашим телам, чувствам и, главное, сознанию»[475].
Назвав номер «Бионика – ваше будущее», авторы будут рассуждать о начале эпохи портативной электроники (хотя до первого айфона оставалось еще восемь лет), новых открытиях в области ДНК и генетического кода и о том, что в самом широком смысле можно назвать «бионикой». Обычно этот термин применяют к кибернетическим моделям – когда конечности или органы тела заменяют рукотворными механизмами. Но для Зорпетта и Эззел он также означал «слияние биологического с микроэлектронным», которое должно было преобразить жизнь человека[476]. В течение следующего десятилетия, поясняли авторы, мы увидим клонирование человека, искусственную матку, органы, выращенные из стволовых клеток, сенсоры для виртуальной реальности, сканирование тела для пошива одежды и генетические вакцины, которые позволят людям накачивать мышцы, не потея в спортзале[477]. Заявления достаточно громкие – но общий тон номера получился довольно сдержанным: в центре внимания оказались технологии, которые еще разрабатывались или тестировались. По мнению редакторов, только три проекта из упомянутых в номере выглядели слишком странно и эксцентрично для воплощения в жизнь. Во-первых, инженер Рэй Курцвейл утверждал, что машины обретут эмоции и сознание. Во-вторых, Дин Хеймер обещал коррекцию генома человека в младенческом возрасте,