Читать «Другая сторона стены» онлайн

class="p1">– Как сентиментально, – я улыбнулась, считая, что он шутит, – я думала, вы более практичны.

– Какая уж практичность в таком деле? – неопределенно ответил он, как-то рассеянно глядя на меня. А потом открыл дверь и пропал в полумраке коридора.

[1]От начала (лат.)

[2]Николай Иванович Пирогов (1810-1881 гг.) – российский хирург, педагог, основоположник военно-полевой хирургии, основатель русской школы анестезии. Известен, в числе прочего, тем, что в 1847 г. первым применил при операции эфирный наркоз.

[3]Загоскин Михаил Николаевич (1789 – 1852 гг.) – русский писатель, драматург, имел чин действительного статского советника, носил звание камергера. Кроме того, был директором московских театров и московской Оружейной палаты. Известен, прежде всего, как писатель, автор исторических романов. Упоминаемое Софьей произведение «Вечер на Хопре» представляет собой собрание готических южнорусских повестей, связанных с призраками, бесами, колдунами и т.д.

[4]Мистическая баллада польского поэта Адама Мицкевича (1798 – 1855 гг.).

[5]Зачастую слова «черт» или «дьявол» старались не употреблять, заменяя их какими-то другими словами. К примеру, в польском Подляшье его иногда называли «pan w kapeluszu» – господин в шляпе. Это один из вариантов антропоморфного образа черта в легендах этого региона. Таким образом, Ян Казимир может быть уроженцем Белостока, Хелма или иного города Подляшья.

[6]Польское произношение имени Сигизмунд

[7]Барбара Радзивилл – «Радзивилловна» – польский вариант произношения

[8]Ян Казимир передает лишь свою вариацию легенды о пане Твардовском, отдельные детали могут не совпадать с основной версией.

До первой звезды

Потом была долгая блаженная темнота, в которой мне было бесконечно тепло, и из которой я никак не могла вышагнуть в мир дня и света. Сначала мне не хотелось открывать глаза, а через некоторое время в этой темноте я стала что-то чувствовать. Сначала я увидела лесную чащу и озеро. Оттого ли, что в разговоре с Яном Казимиром припомнила «Свитезянку»? На берегу озера сидели парень и девушка, оба были очень бледны, словно уже ушедшие или еще не рожденные души. Парень что-то вдохновенно рассказывал девушке в тот момент, когда я появилась неподалеку от них. Он повернулся – по плечам рассыпались длинные темные волосы, и призрачные светлые глаза радостно посмотрели прямо на меня. Потом он встал и пошел мне навстречу, а девушка не понимала, куда он уходит. Вот его ноги уже ступили в воду, а я все стояла и смотрела, как он погружается в нее, тянет ко мне руку. Но ведь если он пройдет еще, то утонет! Тогда я подняла правую руку и перекрестила его. Морок сошел, он вздрогнул, словно очнулся от заколдованного сна, повернулся, бросился к девушке и крепко обнял ее. Потом я почувствовала, как мне на лоб ложится теплая рука, и покинула их обоих, надеясь, что они будут счастливы. Мне не хотелось становиться Свитезянкой[1], и именно поэтому я спасла его. Потом я долго думала, кто из нас в том сне был призраком: я или эта влюбленная пара?

Я очнулась уже вечером – по крайней мере, за окнами уже было очень темно. Впрочем, эта темнота могла обозначать и пять часов пополудни, и глубокую ночь. В комнате горел свет – на моем столе светилась под абажуром лампа. Вдруг от окна отделилась и бросилась ко мне тень – я и понять ничего не успела, как вдруг она обратилась в обеспокоенного Розанова, сразу же запричитавшего:

– Софья Николаевна, дорогая! – через секунду он уже сидел на стуле около моей кровати, одной рукой схватив мою ладонь, а второй трогая мой измученный проверками лоб.

– Как же ты нас напугала! Я вернулся, и ко мне примчался Маховский – он ведь был у тебя дважды. Кто бы мог подумать, что он умеет так волноваться. Но у тебя только жар – и больше ничего, и ни он, ни я так и не можем понять, что это.

– Маховский снова здесь? – спросила я, наконец, полностью открывая глаза.

– Нет, он приходил к тебе пару часов назад, чтобы проверить состояние. Так что сейчас здесь его нет, – Розанов пожал плечами, и в этот момент я собралась с силами и стукнула его по руке.

– Ай! – воскликнул он, потирая ушибленное место, – что это ты такое делаешь?

– Мщу тебе за то, что не послушал меня и выпросил его у батюшки себе в помощники.

– Он чем-то обидел тебя? – Анатолий широко раскрыл глаза, – мне говорили, что он довольно закрытый и тихий человек – и только. Но я знаю, что он хороший врач.

– Так ведь мне так и не удалось рассказать тебе… а впрочем, не важно. Маховский – участник восстания, и сослали его явно не только за то, что он был доктором.

Я уже пожалела о том, что вновь начала этот разговор – рассказывать Розанову все мне пока не хотелось, да и после беседы с Яном Казимиром мое мнение о нем если не изменилось, то стало не таким радикальным. Он умел вести себя, как нормальный человек, и даже заверил меня в том, что не собирается поднимать здесь, в Сибири, никаких бунтов. Впрочем, он мог и лукавить, но могу ли я как-то это проверить?

– В следующий раз предупреждай о таких вещах, – недовольно пробормотала я, – представь себе мои чувства, когда я, будучи в совершенно беспомощном состоянии, лежу здесь, в этом, с позволения сказать, капоте, и жду доктора в твоем лице. Ведь тебе я доверяю не только как другу, но и как врачу, перед которым не стыдно показаться и в несобранном виде. Открывается дверь – и кого же я вижу? Бывший – а может, и нет – мятежник, о котором никто почти ничего не знает, пробирается в мою комнату. Впору сойти с ума!

– Mea culpa[2], – Анатолий приложил руку к груди и слегка наклонил голову, – каюсь, грешен. Но времени у меня было не слишком много – батюшка твой объявил, что должен уехать, а мне очень хотелось скорее заполучить разрешение на этого необычного помощника. Но ведь он тебе помог, так?

– Да. Дал какую-то микстуру, и от этого жар, кажется, спал. Мы поговорили, и потом я уснула, но ведь ты утверждаешь, что он приходил ко мне дважды.

– Так и было, – Розанов повернулся к стоящей около моей кровати тумбе и зазвенел склянками, которые уже успел на ней расставить, – только во второй раз ты спала. Он проверил температуру и убедился, что тебе лучше. В тот момент я как раз вернулся в город.

– Может, тебе следует пойти домой и отдохнуть? – спросила я, вспомнив, что он всю ночь провел