Читать «Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих» онлайн

абсолютно прав насчет того, что вольные дела должны решаться только на воле. Поэтому, с твоего разрешения, я им так и передам, что скоро ты освободишься и тогда сможешь сам за себя слово сказать.

— Спасибо тебе, Феруз! И терпения в разговоре с не всегда адекватными людьми.

— Поинтересоваться у тебя хочу, — начал после недолгой паузы положенец, — а правду говорят, что ты офицер спецслужб?

— Это они тебе сообщили? — усмехнувшись, переспросил Гриша. И, не дожидаясь ответа, продолжил: — Я же говорю тебе: что им веры нет! Придумывают всякую ерунду, а мне потом перед солидными людьми объясняться… Все врут, черти!

— Я услышал тебя, Григорий. Рад был пообщаться с умным человеком! И извини, что разбудил поздним звонком.

— Спокойной ночи, Феруз! Тоже рад был слышать тебя. Я прекрасно понимаю, что из СУСа особо не назвонишься, поэтому обращайся в любое удобное время.

Гриша открыл дверь каптерки. Рядом стоял Женя. Было понятно, что он слышал весь разговор и ждал каких-либо комментариев. Тополев вручил ему трубку и, подмигнув, пошел досыпать свое.

— Что он от тебя хотел-то? — вдогонку поинтересовался Соболев.

— Хотел узнать, как я устроился на новом месте и не мешает ли мне новый завхоз, — пошутил в ответ Гриша и скрылся за дверью спальни.

***

По меркам красного, а тем более восьмого отряда, в котором проживал сам Пудальцов, звонок положенца был на уровне ЧП. Естественно, уже с утра Соболева вызвали на вахту и потребовали разъяснений по этому поводу. Женя, как обычно, мялся и не знал, что еще рассказывать, помимо того, что ему удалось подслушать. Поэтому сразу же после утренней проверки Тополева вызвал к себе старший опер — майор Измаилов Ильяс Наильевич.

— Проходи, присаживайся, — пригласил Гришу оперативник. — Ничего не хочешь мне рассказать?

— У меня в памяти множество историй и веселых, и грустных. Вам какие больше нравятся? — абсолютно серьезно, ни разу не улыбнувшись спросил Григорий.

— Меня интересует твоя вчерашняя беседа с Ферузом, — так же серьезно ответил Измаилов.

— Ничего интересного. На него вышли мои старые знакомые и решили попробовать через него продвинуть свою давнишнюю мечту — раскрутить меня на деньги. Но в очередной раз обломались.

— Что за друзья, как зовут? — начал опрос оперативник, раскрыв перед собой на столе исписанный блокнот: приготовился записывать.

— Вы хотите сверить мои показания с тем, что услышали в записи нашего телефонного разговора? Так ничего нового я вам не расскажу.

— Ну хорошо, — откинув ручку, с неудовлетворением продолжил Ильяс. — Я не совсем понял про сумму, которую с тебя требуют твои, как ты их сам назвал, старые знакомые. Сколько они хотят получить?

— Эта сумма может быть любой — на что сегодня их фантазии хватило. Последний раз на Бутырке разговор шел о четырехстах пятидесяти тысячах.

— Рублей? — переспросил Измаилов.

— Нет, долларов! — усмехнувшись, ответил Гриша.

— А откуда у тебя такие деньжищи? — явно заинтересовавшись размером требований, продолжил задавать вопросы оперативник.

— У меня нет таких денег! В том-то и дело.

— Поверь мне, если с тебя требуют такую сумму, значит, оппоненты уверены, что такие деньги у тебя есть. Чем ты занимался до ареста? — Ильяс снова взял ручку и придвинул блокнот.

— В девяностых работал в банках, дослужился до вице-президента, заработал много денег и открыл свой бизнес, — начал рассказ Григорий.

— Что за бизнес? — записывая за Тополевым, уточнил Измаилов.

— Обслуживание самолетов «Аэрофлота». У меня был холдинг «Медаглия», в который входило до двенадцати компаний. Занимались всем, кроме бортового питания. Потом мой бизнес понравился бандитам, и они совершили рейдерский захват. Меня похитили, пытали, вкололи сыворотку правды, чтобы выведать пароли к счетам в офшорных банках, после чего у меня случилась амнезия. Память мне восстанавливал с помощью гипноза Зураб Ильич Келидзе — тогда заместитель директора института имени Сербского. Память частично восстановилась, и я начал бороться за свой бизнес. На память о тех событиях у меня навсегда остались следы от трех пулевых ранений, после чего я уехал в Израиль, где получил гражданство. Через четыре года вернулся и по приглашению друга стал помогать его сыну поднимать инженерно-изыскательский бизнес. Я включился, нашел знакомых в Облгазе, мы начали выигрывать тендеры. А потом нас кинул обнальщик. Меня попросили решить с ним вопрос и вернуть деньги в фирму. На последней встрече с ним меня и приняли с пятьюстами тысячами. Рублей! Теперь я тут.

— А откуда взялась эта парочка вымогателей? — намекая на Гинзбурга и Тростанецкого и прекратив записывать, спросил Ильяс.

— В Израиле я приболел и оказался в больнице. Так вот, пока я лечился, тамошний знакомый моей мамы развел моих бабушку с дедушкой на квартиру в Москве, а его, в свою очередь, очень красиво обманул его собственный сын. Поэтому Игорю, который звонил Ферузу, ничего от аферы не досталось. И он решил попробовать эту схему со мной.

— А второй персонаж кто такой? — продолжал любопытствовать Ильяс Наильевич.

— Да никто! При пизде кувшинчик, — слегка улыбаясь, ответил Тополев. — Великий авторитет с воровскими звездами на плечах и с тремя куполами во всю спину. И при этом — всего одна ходка за три гуся[19]. У меня в «Медаглии» работал советником по связям с криминалитетом. Начал создавать мне проблемы, и я его прогнал. С тех пор успокоиться не может, наверное.

Измаилов встал из-за стола и несколько раз прошелся по своей небольшой комнатке. Снова сел. Закрыл свой ежедневник с записями, отодвинул его в сторону.

— Ты понимаешь, что за такие деньжищи тебя просто прирежут прямо на плацу перед вахтой, и мы даже не успеем тебе помочь? — взволнованно начал оперативник. — Тут за десять тысяч рублей убивают, а когда узна́ют, что ты на воле полмиллиона долларов должен, я за твою жизнь и пайки хлеба не дам.

— По-моему, вы сильно преувеличиваете! — ответил Гриша. — Во-первых, нет никакого долга или долгов. Во-вторых, этот вопрос еще на Бутырке был закрыт. В-третьих, бояться всякой швали и черной шушеры я не намерен. Поэтому если вы намекаете мне на БМ, то ни при каких обстоятельствах вам меня туда не засунуть.

Измаилов внимательно посмотрел на Гришу, и в этот момент их глаза впервые встретились. Они долго пялились друг на друга, пока опер первым не отвел взгляд.

— Ладно, иди в отряд. На черную сторону не ходить! Если снова будут беспокоить, сразу ко мне.

На выходе с вахты его уже ждал Космос. Он был в курсе произошедшего, и его интересовал только один вопрос.

— На БМ предлагал закрыться? — с ухмылкой спросил он.

— Да, но не тут-то было! — весело ответил Гриша. — Деревня маленькая, а нищих много. Не дождутся!

— Это правильно! Ментам веры нет. Я ночью разговаривал с Ферузом. Он сказал, что послал