Читать «Окружённые страхом» онлайн

– Ну всё, растаскиваем! – раздался чей-то голос, и люди, как-то уж очень легко, растащили бойцов, подхватили их и унесли в разные стороны.

– Ну как? – спросила подошедшая к нам Алефтина.

– Да как-то жутковато, – сказала я, – чёрненький коричневому аж до кости голову прокусил…

– Да что вы?! Это они только оцарапали друг друга. От самых опасных укусов питбуля крови-то немного. У них же в челюстях давление в несколько атмосфер. И вот от этого давления внутренние органы страдают, а крови может и не быть.

Звучало совсем устрашающе. И позже я убедилась в правдивости этих слов.

– Так им руку отхватить, как нефиг делать… – пробормотал Дима.

Такого эффекта Алефтина, видимо совсем не хотела.

– Да ничего они не отхватят, – попыталась она смягчить картину, – судья ведь не войдёт в ринг, если не доверяет собакам.

Аргумент был убедительным, но недостаточно.

– О! Ну-ка, идёмте, – уверенно сказала Алефтина и повела нас к выгородке, где работал ветеринар.

А там недрессированная псина, только что свирепо бившаяся в ринге, смирно стояла… Без намордника! И не просто стояла, а виляя хвостом терпеливо переносила всё, что делала хрупкая девушка-ветеринар.

– Видите? – торжествовала Алефтина, – Это, пожалуй, единственная порода, на которую во время лечения можно намордник не надевать.

Бойцу-дебютанту делали уколы и накладывали швы, а он вилял хвостом, явно радуясь оказываемому вниманию.

Мы были сражены.

В тот день было ещё несколько притравок, из которых особенно запомнилась предпоследняя. Бойцов так же выставили в ринг по разным углам, рефери подал знак, собак отпустили. Какое-то время они недоумённо смотрели друг на друга, потом рванулись в центр ринга и… Начали играть! С ринга их уводили под громкие аплодисменты.

– Вот эти ещё не хотят драться, – пояснила Алефтина, – Как мы говорим, собаки ещё не «включились».

– А когда они обычно «включаются»?

– По-разному. Кто месяцев в десять, а кто и в два года.

– А почему? В смысле, почему они дерутся?

– Каждый считает себя лучшим. Другая собака для них – это соперник, который покушается на их чемпионство. У них это не столько злость, сколько… Ну я не знаю, азарт, что ли… Даже слово специальное есть, которое определяет эту волю к победе: «геймность». Хороший питбуль должен быть не злым или каким-то сверхсильным, а именно геймным.

– А если собака так и не захочет драться?

– Значит, не бойцовая. Питы вообще делятся на бойцовых и шоу. Шоу-питбулю минут пятнадцати в ринге хватает, чтобы пар выпустить. А дальше ему это не интересно. Но и шоу-питбуль от любой собаки на улице защитит.

– Но они нас там точно не загрызут? – спросила я. Дима наступил мне на ногу и стал активно пихать в спину.

– Загрызть конечно не загрызут, но хвостами забить могут, – засмеялась Алефтина.

Итак, через пару дней, погрузив к Алефтине в машину вещи, мы поехали на работу.

* * *

Забросив пожитки в жилую комнату, мы отправились с Алефтиной осматривать питомник. Только теперь это была не экскурсия, а инструктаж.

На кухне стояло несколько клеток с питбулями. Хозяйка представляла каждого пса.

– В вольерах не всем места хватает. Так что некоторые пока в клетках, а кое-кто и на улице. Это Шварц, – показала она на угольно-чёрного кобеля, – он бойцовый. Так что его можно не бояться.

Шварц радостно вилял хвостом и, несмотря на тесноту клетки умудрялся поколачивать передними лапами по полу.

– Да, он у нас барабанщик, – смеялась Алефтина.

Один пёс никак не реагировал на окружающее: не скулил, не лаял, не вилял хвостом. Он просто сидел в клетке.

– А вот с этим надо быть поосторожнее, – сказала Алефтина, – Он домашний, и наверняка, его дрессировали. Но чему его обучали, я не знаю. Поэтому, никаких гарантий. Хозяин его умер. Вдова уехала за границу. А его не пустили. Она куда-то уезжала, где питбули запрещены.

– А как его хоть зовут?

– Арго.

Я наклонилась к клетке. Пёс смотрел не злобно, не радостно и не грустно, а как-то равнодушно устало.

– В вольерах надо убирать. А собак из клеток надо выгуливать. Возле уличных будок тоже надо убирать, – инструктировала Алефтина.

На кухне была газовая плита, работавшая от баллона. На ней стояла громадная выварка.

– В этой кастрюле варится каша для собак. Значит, берёте пять кружек гречки, пять кружек риса и, как закипит, бросаете туда пачку овсянки. Выключаете и оставляете на несколько часов. Вечером заварили – утром каша готова. Покормили собак – заварили на вечер. А вон там, – показала Арина в угол, – мешки с сухим кормом. Его с вечера надо по мискам раскидать и залить водой. К утру он набухнет. Добавляете по кружке каши и кормите собак. Потом моете миски и замачиваете корм на вечер.

Мы вышли во двор и обошли собак, которые сидели на улице.

– Если кто-нибудь из них сорвётся с цепи, обязательно сцепится с другой собакой. Это их хлебом не корми, – бодро вещала Арина, – тогда возьмёте в доме стэк, и расцепите их.

На самых видных местах в доме лежали и висели клиновидные плоские палочки. Это и были стэки, с помощью которых разжимали собачьи челюсти. Стек вставлялся в пасть питбуля и проворачивался. Челюсти размыкались. Именно так и разъединяли псов во время виденных нами притравок.

– Вот тут дрова лежат. Ну, я вам в прошлый раз показывала. Печь в доме нагревает котёл и оттуда вода в батареи поступает. Будете топить, смотрите, чтобы батареи не щёлкали. А то ещё котёл взорвётся…

Мне казалось, что от всех этих инструкций взорвётся моя голова.

Конец ознакомительного фрагмента.