Читать «Тайны Храма Христа» онлайн
Аполлос Феодосьевич Иванов
Страница 10 из 61
Для Никиты Мостовикова эта встреча оказалась роковой. Хладеющая, не способная держать рейсфедер рука архитектурного «самодержца» довольно крепко еще удерживала власть. Связи у Тона имелись в самых высоких сферах. После встречи с Тоном московский архитектор не мог уже рассчитывать на казенные заказы.
Но заказы на проекты ему все же делали. В конце века в Москве по проектам Мостовикова было построено несколько представительных зданий, в которых разместились деловые конторы и коммерческие учреждения. Но это было не то, что хотелось строить архитектору. Однако изменить свою судьбу он не мог. Утешался лишь тем, что начал строить наконец для себя и своей семьи то, что давно лелеяло его воображение, - белокаменный заветный дом «Теремок».
Он возводил его несколько лет. Неоднократно перерабатывал проект, дважды ломал постройку и начинал все заново.
Никиту Калистратовича подкосили три тяжелых удара - три смерти: сына Бориса, жены и снохи. Несколько месяцев сидел он в самой большой комнате своего нового «Теремка». Неотрывно смотрел в окно. Почти ничего не ел, ни с кем не разговаривал… Потом здоровье его немного поправилось, и он стал опять ходить с семилетним внуком на прогулки по старой Москве, но к работе вернуться уже не смог.
В доме хозяйничала тетя Оля - родственница покойной бабушки, приехавшая из Петербурга. Некогда она училась в Институте благородных девиц, свободно читала по-французски и итальянски, играла на рояле Шопена и Шуберта, но хозяйкой была никудышной. И сестрой милосердия тоже: если Никита Калистратович начинал, бормоча что-то, метаться по дому, тетя Оля терялась, не знала, что делать, звала на помощь кухарку Авдотью, и они вдвоем водворяли деда Никиту в кресло у окна, где он и затихал.
В декабре 1917 года, когда в центре Москвы началась перестрелка, деду удалось вырваться из дома. Полураздетый, со всклокоченными седыми волосами, бежал он на звуки выстрелов, доносившихся с Никитской: хотел остановить «безумцев», опасаясь, что они разрушат старинный город.
Сначала проклинал красногвардейцев, вопя и стеная:
- Безумцы! Варвары! Гиксосы! Не ведаете, что творите! Потом, узнав, что юнкера втащили пулеметы на башни Храма Христа, повернул обратно и с такими же воплями помчался в сторону Волхонки: он боялся не только за Кремль, который собирались обстреливать юнкера, но и за Храм Христа, по которому красногвардейцы могли открыть ответный огонь. Рискуя жизнью, бегал вокруг Храма, простирал к колокольням иссохшие длани - умолял белогвардейцев спуститься на землю. В него несколько раз выстрелили из винтовки. По счастью промахнулись.
Летом 1918 года в Москве вспыхнул вооруженный эсеровский мятеж. Заслышав выстрелы, дед опять вырвался из дома и помчался к Трехсвятским переулкам, где эсеры поставили орудие, намереваясь обстреливать из него Кремль…
Когда безумие отпускало деда, он становился любознательным и разговорчивым, читал газеты, расспрашивал Вадима о том, что происходит в Москве. Как-то однажды Никита Калистратович властно приказал внуку достать бумагу и чернила.
- Садись за стол! Пиши! Буду диктовать. Надо написать новому правительству весьма важные соображения.
В «Теремке» давно не топили. Окна покрывала толстая ледяная корка. Дед Никита диктовал, сидя в кресле и закутавшись в три одеяла.
«На правах коренного москвича и патриота» Никита Калистратович решительно предостерегал Советское правительство от того, чтобы «беспощадная железная метла революции не вымела и жемчужные зерна подлинной культуры».
Призывая новую власть взять под строгую охрану «святыни», «скрижали» и «сокровища», Никита Мостовиков намерен был составить полный список памятников архитектуры, «кои должны быть сохранены на все грядущие времена».
Этот список с помощью внука он составлял несколько дней. Опасался запамятовать что-нибудь и не включить в свой универсальный список. А в «Теремке» становилось все холоднее. Керосин в лампах давно кончился. Последняя свеча была на исходе.
На двадцать четвертой странице Никита Калистратович начал бредить. У него поднялась температура. Список остался неоконченным. Письмо - неотправленным…
В списке на первом месте значился Храм Христа Спасителя…
* * *
После смерти деда Вадим еще больше оторвался от родного дома, не бывал там подчас по нескольку дней кряду: вместе с другими подростками, которых в Красную Армию по возрасту не брали, Вадим участвовал в нескончаемых авральных работах, помогал в военных госпиталях, выезжал на заготовку дров.
Однажды в его отсутствие появилась в «Теремке» энергичная женщина в полушубке и с наганом на ремне - известная в районе большевичка Маслова. Она сообщила тете Оле о том, что есть решение райкома разместить в доме Мостовикова женсовет. Предложила ей «уплотниться» и твердо пообещала в виде компенсации постоянную хлебную карточку.
Ольга Аристарховна была вынуждена перебраться на второй этаж, в большую комнату, где находилась библиотека Никиты Калистратовича. Библиотеку протапливали. Маслова обязала Ольгу Аристарховну хранить ценные книги - впредь до особого решения райкома.
Окна в «Теремке» оттаяли: в нижних комнатах стали появляться женщины из соседних переулков. Они шли к Масловой со своими тревогами и заботами. Прежде Ольга Аристарховна никого из этих женщин не знала. Теперь же, знакомясь ближе, она, к удивлению своему, находила немало общего с ними. У нее, как и у многих простых женщин с соседних улиц, был где-то родной брат, сражавшийся с неведомыми ей врагами. За него тетя Оля, как и те солдатки, готова была пойти на крайние лишения, лишь бы дождаться того времени, когда он вернется домой целым и невредимым.
Заметив сближение бывшей «институтки» с прачками и кухарками, Маслова предложила Ольге Аристарховне начать в одной из комнат «Теремка» занятия с группой неграмотных женщин.
* * *
Евдокия Петровна Маслова отправилась в женсовет, как обычно, в начале девятого. Когда она сошла с трамвая, то увидела еще издали возле «Теремка» толпу людей. Сразу же почувствовала недоброе.
Из толпы навстречу заведующей женсоветом вышел худощавый молодой человек в кожаной куртке.
- Вы Маслова?
- Да. Что случилось?
- Я сотрудник районного отдела милиции Ефимов Алексей, - он показал свое удостоверение. - Прошу пройти со мной.
Ефимов вошел в коридор первым и остановился рядом с дверью. На полу лежал окровавленный человек в валенках и телогрейке. Рядом валялась берданка.
- Кто этот человек? - спросил Ефимов.
- Наш сторож. Потапов Аким Панферыч, - оторопело промолвила Маслова.
- Зарезан ударом ножа в живот. Его, очевидно, убили первым.
- А что, разве есть… еще?
- Еще двое. Пойдемте на второй этаж. Вы знали Ольгу Аристарховну Кадашеву?
- Она наш инструктор ликбеза. Неужели она?!
- Да, тоже убита.