Читать «Концерт Патриции Каас. Далеко от Москвы» онлайн

небе без конца.

Вижу отраженье

Твоего лица.

Как сильно надо любить, чтобы за такими простыми словами стала видна вся пустота жизни без нее – Свиридов этого не видел, но за столом у девушек кто-то зажмурился от этой тоски.

Ты далеко от меня,

За пеленой другого дня,

Но даже время мне

Не сможет помешать

Перелететь океан

И, разогнав рукой туман,

Упасть с ночных небес

Скорей тебя обнять.

Не возникало никаких сомнений в способности разгона тумана руками – так и надо, и все тут, а он продолжал.

За окном

Небо все темней

И спит автопилот.

А внизу

Наверно, дождь.

Ночь длинна,

Но еще длиннее путь,

И долог мой полет

К тем местам,

Где ты живешь.

Припев встретили уже как старого знакомого, и даже некоторые вполголоса про себя начали подпевать.

Тайное движенье

В небе без конца.

Вижу отраженье

Твоего лица.

Свиридов положил гитару, легко пробежал расстояние до стола, подал Тоне руку, обнял ее и закружил в танце. Лопаткин и Дормидонтов легко вели мелодию, а Свиридов, сдвинув микрофон, прижался щекой к голове Тони и тихо-тихо закончил:

Ты далеко от меня,

За пеленой другого дня,

Но даже время мне

Не сможет помешать

Перелететь океан

И, разогнав рукой туман,

Упасть с ночных небес

Скорей тебя обнять.

Они так и отошли к столу обнявшись, а их место заняли другие пары, и мелодия еще долго звучала, превращаясь то в вальс, то в танго, то еще во что-то.

ПАПА, ВОТ НАБРОСКИ ДЛЯ МУЗЕЯ ПАМЯТИ

– Папа, я приготовил кое-какие наброски для музея памяти, ты посмотришь?

– Обязательно посмотрю. Мне это очень интересно.

Гриша раскрыл большую папку и стал показывать собранный материал. Тоня пристроилась под боком у Свиридова и, хотя она все это видела уже не раз, внимательно смотрела тоже.

– Неплохо, очень даже неплохо. А эти рисунки откуда взялись? Ведь фотографий нет, насколько я знаю?

– Я пользовался фотографиями первого отдела и рассказами тех, кто знал их.

– Да, у тебя получилось. Правда, я не всех знал лично, но те, кого я помню – очень похожи. Ты еще поговори с моим тезкой, он-то всех знал хорошо.

– С дядей Толей Шабалдиным? Поговорю обязательно.

– Ну, а теперь спать тебе пора. Умывайся и марш в кровать. А мы с Тоней еще посидим.

Гриша собрал материалы, сходил в ванную, пожелал им доброй ночи и нехотя ушел в их с Тоней спальню.

– Как ты? У тебя случилось что-то … непонятное? Или плохое?

– Не знаю, непонятное или плохое. Ну, во-первых наш Левушка – двойной агент.

– Ну, и что? Ведь и ежу ясно, что он прожил в Америке немало, но он ни разу об этом не сказал напрямую. Наш человек.

– Знаешь, у меня тоже впечатление было, что он наш человек …

– Было? А стало?

– Я сегодня просканировал его и еще больше в этом убедился. Он порядочный и честный человек. Но к нему шла и почти пришла связная … оттуда.

– Ну?! Как?! – Тоня даже села от неожиданности. – Что, пришла сюда?

– В город. Под легендой условно освобожденной из заключения еврейки. По мелкому бытовому делу.

– И она, что, призналась?

– И не думала – Левушка ее по фотографии опознал. Правда, перед этим я ее просканировал и узнал, что она сюда идет на связь. Но в ее сознании Левушку не узнал, вернее, не поискал толком. Разозлился сильно.

– На кого?

– На начальство. Левушка, оказывается, в своем отчете дал словесные портреты всех своих возможных связных – а их четверо, а здесь даже следа об этом нет. Как отслеживать? Кого держат за дурака? А если бы я Шипука не взял, то что бы было? А если бы Левушка был не наш человек, тогда что? Бдительность! Вот прилетит куратор, я ему покажу его бдительность!

– Только поспокойнее, не забывай, сколько хорошего он для нас сделал … Попробуй проанализировать не только возможные последствия того, что здесь о связных ничего не известно, каким способом они – или она – могли попасть в … как это называется? ЗАТО? Каким образом связной может попасть к нам сюда … Но и причины, почему здесь ничего об этом неизвестно …

– Из города попасть сюда просто, как выясняется. Если группа захвата заложника прошла без труда, то что стоит одному человеку пройти этим же путем?

Свиридов помолчал.

– Ты знаешь, у Левушки с ней был роман … И довольно серьезный, он до сих пор к ней очень тепло относится … Жаль, я ее на этот предмет не просканировал. Но женщина крепкая, волевая. Обязательно нужно просканировать …

– Что будешь предлагать? Игру с подставкой? Или просто взять и изолировать?

– Решать-то все равно буду не я.

– А ты не прибедняйся. Как сказал твой сын – как папа сказал, так и будет. И знаешь, кругом начинают привыкать к этому.

– Что я, волшебник, что ли?

– Но твоему слову можно верить, а это – совсем не мало.

Он просунул руки под нее, приподнял, посадил к себе на колени.

– Толя, я сумасшедшая, – прижимаясь к нему заявила Тоня. – Я на самом деле сумасшедшая, ей-ей …

– Что это моей сумасшедшей еще пришло в голову? Что-то новенькое?

– Вряд ли новенькое … Только … Ты знаешь, у меня такое чувство, что я острее ощущаю тебя, твои ласки, твои руки … Ты коснулся ног, да не ног, а чулок, а я это чувствую … сильнее, чем раньше, чем тогда, когда мы познакомились … Ну, разве не сумасшедшая? Взрослая баба, если не сказать старая …

– Но очень любимая …

И ЧТО ПРО НАС С ТОБОЙ ПОДУМАЮТ

– И что про нас с тобой все подумают… – Вера поудобнее устроилась на одеяле, расстеленном на ковре – диван был им узок.

– А тебе не все равно? И что плохого могут подумать? – Никита Кулигин погладил ее и поцеловал.

– Ой, Никитушка! Где ж ты раньше был? Почему меня раньше …

– Так и теперь еще не поздно …

– Ах, ты, изверг! Милый ты мой! Ты знаешь, а из наших девчонок мы с тобой первые жить начали.

– Не сплетничай – не люблю. Или у вас, у девчонок, принято это обсуждать?

– А у вас, у мужиков?

– Не принято. Кстати, и подсмеиваться тоже.

– Неужели ребята ничего не рассказывают?

– Почему – рассказывают. Но не хвалятся и зря не болтают.

– И ты не знаешь, кто с кем?

– Если и знаю,