Читать «Разведывательная деятельность офицеров российского Генерального штаба на восточных окраинах империи во второй половине XIX века (по воспоминаниям генерала Л. К. Артамонова)» онлайн

ожидая, что будут двигаться со мною еще долго по разным частям Персии.

За период времени в 23/Х по 4/XI 91 г. мною было обследовано продолжение большого древнего караванного пути от г. Мешеда до афганской границы (с. Багир-абад) на 50 верст. Затем направление от с. Багирабад через г. Кучан, г. Ширван, с. Хейрабад (у нашей границы) протяженностью свыше 450 верст, причем выполнены и маршрутная съемка этого пути, чем и заполнены пробелы на наших картах Персии. Всего за истекшее время с 8/VIII по 4/XI 91 г. нами уже было пройдено, описано, заснято на бумагу и обследовано путем расспросов 1676 верст.

Предстояло по новой задаче пройти от с. Хейрабад в г. Бужнурд, отсюда в северо-западном направлении дойдя до государственной границы у Чакан-кала (наше Каракалинское приставство) и уже от р. Сумбар идти на юго-запад через земли гоклан и Юмудскую степь к р. Гюргени (у кр. Ак-кала), а отсюда на юг к городу Астрабаду. Я объяснил моим людям кратко и ясно всю важность возложенного на нас начальством поручения, указал на подготовленные распоряжения для усиления нашего конвоя и замены слабых лошадей и животных другими, наконец, на переписку с высшими персидскими властями о полном содействии нам местных начальников. Обещал при окончании этого поручения награды казакам, а денежное вознаграждение вольнонаемным и полную их защиту от каких бы то ни было обид со стороны персидских властей. Слава Богу, люди мне верили, выражая свою благодарность за заботы о них в пути до сих пор.

6. Обследование кочевий гоклан и юмудов в Персии и разбор дел об ограблениях русских подданных

Утром 7/XI 91 г. все мы поднялись рано и энергично принялись за подготовку к выступлению. По обыкновению пообедали в 8h30m утра. Я успел написать письма к родным и друзьям. В 12h дня в сел. Хейрабад (15 д. в кале, турки) Н=6915 фут; t=13°R.

Почту отправил с сопровождавшим меня казаком из дачи генерала Куропаткина. Окончательно все повьючили. Расстались с хозяином ночлега. Выступили из сел. Хейрабад 7/XI 91 г. в 1h 0m дня.

<…>

Г[ород] Бужнурд расположен в котловине, окруженной со всех сторон горами. Наибольшая часть гор с востока: здесь видны две значительных вершины в снегу, принадлежащие хребту Алидагу. Дно котловины совершенно ровное. В ih 10m достигли ворот городской стены. Еще в 12h дня ильхани выслал за мною коляску, но я пересел в нее только у городских ворот и в ней проехал по городу Бужнурду до отведенного нам помещения в доме начальника конницы (сергенка Султан-хана), очень гостеприимного и расположенного к русским человека. Город Бужнурд (3000 домов: 2/3 курдов, а из остальной части ¾ туркмен и ¼ татов); в городе имеются торговые лавки, но не более 6 крупных купцов. Собранные мною раньше сведения об этом городе и самом ильханийстве вполне подтвердились и здесь как показаниями русскоподданных, так и местных жителей.

Вообще, я убедился, что примерно близкие к истине сведения в означенных странах дают ближайшие соседи, но не жители той страны или люди, где вы эти сведения собираете и записываете. Главные причины: недоверие к чужеземцу и боязнь ответственности перед своим местным начальством, которому кто-либо из недоброжелателей может донести на лицо, давшее мне эти сведения. Правда узнается случайно, а также из сопоставления показаний разных лиц и в разных местах. Правильнее всего показывают совершенно простые сельчане, если не придавать расспросом никакого подозрения на то, что это может вызвать новый побор или налог.

В городе Бужнурде я решил задержаться двое суток, дав отдых людям и лошадям, исправив снаряжение и пополнив свои путевые запасы, так как на местном городском базаре можно было почти все нужное для нас купить. Необходимо было также войти в ближайшее обсуждение с ильхани предстоящих мне разборов дел о грабежах персидских туркмен, часть которых (гокланы) были его прямыми подданными. Так как выбор способов решения возложенных на меня задач был целиком предоставлен мне самому, то требовалась и особая предусмотрительность с моей стороны, ибо (по традиции Министерства иностранных дел) при неудаче в первую голову обвинен был бы я сам во всех неудачах. Вся поддержка моего начальства выразилась в просьбе персидских властей, не имевших никакого престижа в глазах туркмен, о содействии мне и затем – обещанное усиление моего конвоя до 12 человек вооруженных всадников, что, строго говоря, было даже и ненужным, так как гарантию моей безопасности надо было возлагать только на престиж имени Ак-Падишаха и блестящим победам русских войск в Азии за все истекшие века.

Утром 10/XI 91 г. поднялись рано. Барометр сильно колебался; погода испортилась. Сделал распоряжения относительно закупки недостающих нам припасов. Люди довольны дневками и повеселели. Ильхани Бужнурда прислал справиться о моем здоровье и просил пожаловать к нему на обед. Этот пограничный правитель 10 лет тому назад, во время Ахал-текинского похода выказал искреннее расположение (конечно, относительное) к русским войскам и содействовал нашим здесь агентам в закупке и заготовке продовольствия. Он всегда был человечнее и мягче к своим подданным, чем его сосед, ильхани Кучана, но никогда в сделку с аломанщиками не входил, чтобы грабить свое же персидское население. Когда блестящей победой под Геок-Тепе (12/11881 г.) завершилось самостоятельное существование туркмен-текинцев, ильхани Бужнурда первым из всех пограничных персидских правителей прислал поздравление генералу Скобелеву и двинул свои караваны с закупленным нами продовольствием к русским войскам. Но и он не сразу поверил в возможность победы над текинцами, так велик был страх и ужас перед этими вековыми грабителями и обидчиками персиян.

Ильхани прислал за мною свой экипаж, и я отправился к нему обедать около 1h дня. Улицы города грязные и такие же приблизительно, как в г. Кучане, но оживление и торговля значительно уступают городу Кучану. Дом ильхани выстроен из обожженного кирпича наполовину по-европейски (большие рамы со стеклами); при доме большой фруктовый сад, куда проходит живая струя от родника с гор, бьющая фонтаном в саду (в окружности струя этого персидского фонтана 6 вершков); вода чистая и отличного качества. Вообще, в городе и воды, и садов много. У себя в доме ильхани старался подражать в обстановке и манере жизни большим сановникам Тегерана. Встретил он меня приветливо, очень любезно, наговорил комплиментов, так как знал уже обо мне по переписке и по слухам. Я ответил ему взаимными любезностями. Заговорили, конечно, об Ахалтекинской экспедиции, и он с искренним уважением вспоминал нашего незабвенного героя-начальника г[енерал]-а[дъютанта] М.Д. Скобелева, его начальника штаба генерала Гродекова, с которым ильхани