Читать «Балет Большого. Искусство, покорившее мир» онлайн
Евгений А. Тростин
Страница 51 из 58
«Он вел себя настолько независимо, что от него постоянно ждали подвоха. Однажды Марис на гастролях во Франции купил себе дорогой костюм. В магазине предложили за два дня подогнать его по фигуре. В тот день, когда Марис должен был забрать костюм, труппа Большого улетала в Москву. Он, пообещав догнать своих, помчался за костюмом. А потом, видимо забыв, что аэропортов в Париже два – «Де Голль» и «Орли», – спокойно приехал не в тот! Все во главе с Григоровичем ждали до последней минуты, ужасно нервничали и приготовились к самому худшему: «Ну, всё! Предатель родины Лиепа остался!» И, подавленные, улетели домой. Но надо знать Мариса! Характер – танк! Он сумел добиться, чтобы из «Орли» его отправили ближайшим рейсом в Москву. Когда труппа Большого, уже подготовив гневные речи о «беглеце» Лиепе, сошла с самолета, ее встречал улыбающийся Марис», – вспоминала балерина и супруга Мариса Нина Семизорова.
На партийных собраниях и худсоветах Лиепа никогда не считался с авторитетами, выступал нелицеприятно, резко. Стремление к лидерству было его сутью. Теперь он открыто критиковал Григоровича. Ажиотажно популярный (а он ведь и в эстрадных телеревю участвовал, и пел, и выглядел, как истинный Казанова семидесятых) танцовщик не был занят в новых постановках мастера, а в старых появлялся на сцене всё реже. В 1976-м снимали фильм-балет «Спартак». Конечно, по сравнению с «живым» спектаклем на плёнке многое утратилось, но зато крупные планы ещё раз подтвердили уникальный уровень перевоплощения Васильева и Лиепы. Они могли бы посоперничать и в «Иване Грозном», Лиепа репетировал Курбского, но ему не суждено было выйти на сцену в этом балете.
В 1978-м противостояние хореографа и артиста стало публичным. В главной газете страны – в «Правде» – вышла статья народного артиста СССР Мариса Лиепы, направленная против главного балетмейстера Большого. Скандал в благородном семействе! Редкий случай для того времени: один ленинский лауреат воюет с другим на страницах партийной печати…Да, у Лиепы были поклонники и в «высших сферах», но Григорович к тому времени стал полновластным руководителем балетной империи в СССР, и статья в «Правде» не стала «директивной». История Лиепы-Красса завершилась 28 марта 1982 года, когда он последний раз вышел на сцену в «Спартаке» – после долгого перерыва. Вождём гладиаторов был Ирек Мухамедов – ярчайший молодой танцовщик, создавший своего Спартака, мужественного сверхчеловека. Лиепа снова отдал все силы Крассу – до изнеможения. Каждый взгляд и жест излучал энергию, он танцевал, как в последний раз – на этот раз это выражение можно было понимать буквально. В тот вечер Лиепа долго не мог смыть грим, так и домой вернулся в образе Красса. Красс не отпускал артиста…
Он уходил из большого театра драматично, со скандалами, с шумными газетными статьями. Народный артист СССР, лауреат Ленинской премии, всеобщий любимец, он вступил в конфликт с хореографом… Во время работы над «Легендой о любви» и «Спартаком» в дневнике Лиепы появлялись такие записи: «Пришел Григорович. Ему понравилось. Очень рад. Наши взгляды всегда совпадают. В творчестве мы 100-процентные единомышленники». А потом между ними пробежала черная кошка.
После Зигфрида в «Лебедином озере» больше ни одной новой роли в балетах Григоровича Лиепа не получил: репетировал, но не получил возможности станцевать Курбского в «Иване Грозном», не был занят и в новой версии «Раймонды». Новые роли на сцене театра после 1970 года Лиепа получал только в балетах других балетмейстеров. Это одна из самых грустных театральных историй. Эталонный принц в классическом балете, он сумел ярко раскрыться и в «мужских» балетах Григоровича. Но… Как-то он сказал: «Я хочу танцевать сто лет». Он писал: «Я так хочу согреть эту незнакомую темноту – будущее. Покорить, наполнить звоном, смехом, звёздами… Я хочу жить и танцевать сто лет». Не получилось. После сорока он всё реже выходил на главную сцену страны, а потом и вовсе оказался «персоной нон грата» в Большом театре. Трудно представить, как он, привыкший к триумфам, перенес этот удар.
Он снимался в кино, иногда выступал в эстрадных ревю – не только танцевал, но и пел. Но, отлученный от Большого, мечтал о настоящем балетном успехе, о своем театре. И почти достиг этой мечту, но его сердце остановилось в 52 года. Он вернулся в Большой в гробу. Именно там с ним прощались тысячи людей.
Редкий случай – после смерти он не стал менее популярен. Видимо, это не популярность, а слава. Лиепе удалось стать настоящей звездой советской и мировой сцены, повторить его оказалось делом невозможным. Много будет Крассов в балете, но никто не повторит актерского открытия латвийского мастера. Он создал образ неистового, горделивого триумвира, который все-таки уступает духовной силе Спартака. Его и сегодня боготворят – и не только за Красса.
Илл.39: Красс атакует
И все-таки скажем еще несколько слов о «Спартаке». Прекрасных балетных спектаклей в Большом было и будет много. Возможно, в истории классического танца иные из них займут более высокое место, чем эпическая история о вожде восставших гладиаторов. Но в контексте истории советской цивилизации, в контексте истории страны это – мощное событие, мало с чем сравнимое. А в последние 30–35 лет в нашей стране уж точно нет ничего, хотя бы приближающегося по масштабу к «Спартаку» Хачатуряна и Григоровича, Васильева и Красса. Это глубокое, новаторское, великое художественное высказывание великой страны.
Золотой век
Весть о том, что Григорович взялся за масштабную постановку «Золотого века», вызывала удивление. 52 года этот балет считался неудачей Шостаковича, сам композитор считал его ошибкой юности и много лет не давал разрешения на его постановку. И всё-таки «Золотой век» стал визитной карточкой Большого в восьмидесятые. В балетном училище Григоровичу преподавала фортепьяно сестра Шостаковича, Мария Дмитриевна, пробудившая интерес к музыке брата. Будучи начинающим хореографом, Григорович несколько раз просил у Шостаковича благословения на постановку его балетов. Но композитор, высоко ценивший талант Григоровича, был непреклонен. После смерти Шостаковича его вдова, Ирина Антоновна, сама предложила Григоровичу вернутся к планам постановки «Золотого века».
В 1929-м году либретто для Шостаковича написал Александр Ивановский – сценарист и кинорежиссёр (назовём две его известные довоенные ленты – «Антон Иванович сердится» и «Дубровский»). У него вышел детективный политический памфлет про советскую футбольную команду, которая приезжает в некую западную страну на международную выставку «Золотой век». В мире чистогана царят расизм и коррупция. Сначала белому боксёру несправедливо присуждают победу над