Читать «Современный детектив. Большая антология. Книга 12» онлайн
Андреас Грубер
Страница 1950 из 3752
Она не могла просто отправить его, потому что тогда все увидят электронный адрес Томаса. Не могла она послать письмо и со своего адреса, по тем же причинам.
Надо создать подложный адрес, анонимный и незаметный, но достаточно привлекательный для того, чтобы коллеги в газете обратили на него внимание, когда будут просматривать входящую почту.
Она еще раз посмотрела на часы и открыла hotmail.com.
Дрожащими пальцами создала новый почтовый аккаунт.
Это заняло ровно три минуты.
Потом Анника отправила письмо с адреса Томаса на созданный ею новый адрес и, нервничая, дождалась получения письма. Она удалила все указания на автора служебной записки, удалила адрес, откуда она пришла, а потом отправила ее в «Квельспрессен» для всеобщего ознакомления, чтобы получатель заметил новое письмо.
В ящике редакции это письмо должно появиться сию минуту.
Корреспондент, проверяющий почту, увидит нового отправителя, Глубокую Глотку Розенбад — этот шифр для конфиденциального источника использовали Боб Уордворд и Карл Бернстайн, когда организовали утечку по уотергейтскому делу. Репортер откроет письмо и прочтет:
«То, что я прислал, представляет собой секретную записку только для служебного пользования из министерства юстиции. Публикация ее содержания будет иметь большие последствия для будущего одной из правительственных программ. Содержание этой записки известно статс-секретарю Халениусу».
Все, этого хватит. Больше ничего не нужно. Здесь присутствуют все ключевые слова, воспламеняющие воображение корреспондентов любого таблоида: для служебного пользования, секретный, правительство, министерство юстиции, серьезные последствия, статс-секретарь…
Потом Анника стерла все файлы hotmail из памяти браузера, вернулась в Outlook, удалила письмо из списка отправленных и выключила компьютер.
В наступившей тишине она услышала, как на площадке зарокотал лифт.
Она быстро выключила свет в кабинете, бегом пересекла студию и улеглась на черный кожаный диван как раз в тот момент, когда открылась дверь. Анника встала и поплелась в холл, всем своим видом выказывая усталость и недомогание.
— Как дела? — спросил Томас.
— Прекрасно, — ответила Анника и, не глядя на парочку, подхватила сумку, куртку и вышла на лестничную площадку.
Пятница, 3 ДЕКАБРЯ
Анника зашла в «7/11» и купила чорисо и обе вечерние газеты. Руки ее немного дрожали, когда она расплачивалась. Анника не знала, как отнеслись в газете к ее конфиденциальной информации.
«Что, если случится правительственный кризис? Что, если они не поняли, что это значит, и просто не обратили на мое письмо никакого внимания?»
Она и сама не знала, что хуже.
Широко раскрытыми глазами она оглядела первую полосу «Квельспрессен». На ней красовалась огромная фотография улыбающейся Юлии Линдхольм с венком в волосах. Заголовок гласил: «Пожизненный срок». Ниже значилось: «Эксклюзив: жена полицейского Юлия Линдхольм рассказывает об убийстве своего мужа Давида, об исчезновении их сына и о жизни в тюрьме».
Это не соответствовало тому, что писала Анника, но у нее не было сил даже на огорчение.
На первой странице не было ни слова о служебной записке.
Она быстро перелистала газету, потом поняла, что мешает другим покупателям, отошла к стене и положила газету на холодильник с мороженым. Откусив изрядный кусок колбасы, она вымазала горчицей повязку на пальце. Черт!
Интервью с Юлией было на шестой и седьмой полосах. На восьмой и девятой были комментарии по поводу пожизненного срока, но дальше — вот оно! — на десятой странице была статья о служебной записке из министерства юстиции.
Статью написал Эмиль Оскарссон. Он полностью оценил взрывоопасность сюжета и среди ночи разбудил своими звонками статс-секретаря и пресс-секретаря министра, а также лидера одной из оппозиционных партий. Общее мнение было таково, что надвигается катастрофа и что министру юстиции придется принять экстренные меры, чтобы остановить рост расходов на пенитенциарную систему.
Анника с трудом сглотнула.
«Что я наделала?»
Интересно, подумала она, сообщило ли об этом радио в своих утренних выпусках? Но радио у нее не было, поэтому она никогда об этом не узнает.
«Каковы будут последствия? Для Томаса, для правительства?»
Зазвонил мобильный телефон, и Анника наклонилась к сумке, уронив при этом на пол колбасу.
Звонила Нина:
— Юлия все еще в больнице. Свидания с ней запрещены.
«Дьявольщина!»
— Дай мне две минуты!
Она бросила колбасу и обе газеты в мусорную корзину и побежала в сторону Бергсгатан.
Нина Хофман была в полицейской форме. Похоже, за ночь она ни разу не сомкнула глаз.
— Я совсем не спала, — сухо сообщила она. — В половине пятого мы обнаружили труп в квартире в Хорнстюлле. Пришлось повозиться.
— Газеты уже пронюхали об этом? — пытаясь отдышаться, спросила Анника.
— Это будет уже слишком. Сомневаюсь, что их это заинтересует. Но расследование, конечно, начнется. Что у тебя с пальцем?
Они стояли у входа в главное полицейское управление в Кунгсхольмене. Анника натянула рукав на кисть.
— Порезалась, когда готовила, — сказала она, чувствуя на себе строгий взгляд Нины и рассеянно оглядывая улицу Шееле.
— На пустяковые порезы не накладывают таких повязок, — усомнилась Нина, опытным взглядом полицейского рассматривая повязку.
Анника опустила глаза на тротуар, прилипшие к асфальту листья, свои туфли и тяжелые ботинки Нины.
— Мы доверяем друг другу или нет? — спросила инспектор Хофман, уступив дорогу женщине с коляской.
— Их было двое, — сказала Анника, когда женщина прошла. — Двое мужчин. Они затащили меня в проулок, когда я возвращалась от тебя позавчера, недалеко от дома, где я живу, в Старом городе. Они порезали мне палец и велели сказать, что я порезалась сама. Если же я проболтаюсь, то в следующий раз… они порежут… моих детей…
Она почувствовала, что ей не хватает воздуха.
Нина взяла Аннику за руку и принялась внимательно рассматривать повязку.
— Чем ты ее вымазала?
— Горчицей. Очень крепкой.
— Тебе, кажется, наложили швы?
— Восемь! Они перерезали мне сухожилие. Одного из них я укусила, и меня ударили по голове, чтобы сделать послушнее.
Нина посмотрела на Аннику потемневшими от бессонницы глазами.
— Я уже тебе это говорила. Будь осторожнее. Не стоит путаться с этими людьми. Подумай о детях.
— Ты принесла фотографии?
Нина поколебалась, потом кивнула.
— Пойдем, — сказала Анника. — Кафе на Хантверкаргатан уже открыто.
Они сели за маленький столик у окна.
Анника взяла кофе, Нина не стала заказывать ничего. Она сняла фуражку и прислонилась затылком к стене.
— Это на грани злоупотребления служебным положением, — буднично произнесла она. — Я не должна никаким боком касаться этого дела.
Она порылась в кармане и извлекла конверт. Анника, с сильно бьющимся от волнения сердцем, взяла его, осторожно вскрыла и принялась рассматривать снимки.
— Кто из них Ивонна Нордин?
— Угадай, — надтреснутым голосом ответила Нина.
Анника разложила сделанные Полароидом фотографии из