Читать «Пожиратель душ. Об ангелах, демонах и потусторонних кошмарах» онлайн
Генри Каттнер
Страница 112 из 160
Думаю, объяснялось это тем, что там находился Эдемский сад. Конечно, наткнулись мы на него по чистой случайности. Прихотливо прорезая высоченные склоны хребтов, устремляясь в самое сердце гор, змеилось ущелье длиной почти в десять километров. Вообразите Большой каньон, долину пару километров шириной, и перед внутренним взором у вас возникнет картина, что открылась нам. Дно ущелья покрывала зеленая, радующая глаз растительность. Из пещеры в скалистой стене изливалась река. Серебряная полоса водной глади убегала вдаль и терялась в кущах долины.
Бэбкок, воззрившись сверху вниз на все это великолепие, побледнел как полотно.
– Эти каналы… – только и вымолвил он.
– Что такое? – спросил я.
– Видишь вон те пересохшие каналы? Это не что иное, как русла четырех рек!
Гюнтер пробурчал что-то себе в бороду.
– Ну вижу… И что дальше?
– Эдем!.. – Лицо Бэбкока даже перекосилось от радостного возбуждения. – Реки Эдема! Долина четырех рек! Значит, Эдем находился все-таки не в долине рек Евфрат и Тигр! Это же прототип сада, описанный в Книге Бытия!
Гюнтер откашлялся.
– Мне кажется, ты делаешь скоропалительные выводы. Прежде нужно раздобыть доказательства… – произнес он, но в глазах читалось сомнение.
– Уверен, внизу мы обнаружим руины исчезнувшей цивилизации, в которую вы не верили! – с непоколебимой убежденностью заявил Бэбкок. – Вот увидите!
Карни, прищурившись, вгляделся в раскинувшуюся под ногами долину:
– Не увидим, пока не спустимся.
В тот момент особенных трудностей со спуском не предвиделось. Изначально утес, похоже, был отвесным и неприступным; древние жители, вероятно, выбирались из долины по вбитым в скалу колышкам. Но к нашему появлению эрозия и оползни сделали свое дело: пласты горной породы растрескались, и образовались многочисленные уступы. Тем не менее спуск оказался хлопотным, поскольку вся наша пятерка была обременена рюкзаками, и приходилось передавать их из рук в руки по мере продвижения вниз. Не упуская возможности передохнуть, я сделал несколько снимков этого замечательного пейзажа.
Долина напоминала заповедник. Царила неестественная тишина. Над поверхностью реки плыл туман.
В трех километрах, подпирая голубое небо Бирмы, стеной вздымался противоположный утес.
Карни вскинул ружье.
– Чую какую-то живность, – тихо произнес он.
Мы замерли, вглядываясь в заросли. Вдруг из кустарника в тридцати шагах от нас выскочил… тигр! Уж кого-кого, а тигра на таких высотах повстречать ну никак не ожидаешь!
Карни прицелился, но хищник, глянув на нас, отвернулся и замер, как будто чего-то дожидаясь.
Послышался грохот осыпающихся камней. Я развернулся кругом как раз вовремя, чтобы увидеть горного козла, проскакавшего прямо у нас над головой. Он спустился к реке и поплыл к другому берегу. Оторопев, мы наблюдали. Животное выбралось на сушу, отряхнулось и направилось к тигру. Сомнений быть не могло, горный козел намеренно шел хищнику в пасть. Тигр стоял неподвижно, ждал. Кажется, ничего ужасней я в жизни не видел. Полосатый гигант, вытянув лапу, подтащил козла к себе и прокусил ему шею. Без всякой борьбы, даже без намека на сопротивление!
Подняв морду, тигр понес жертву в кусты. Вот такая сцена предстала нашим глазам.
Казалось бы, убийство – обычное дело в дикой природе, но у меня мороз шел по коже, когда я пытался осмыслить увиденное.
Уэстерли прошептал:
– Земля, где хищники ручные…
Карни взъерошил рыжую копну, в серых глазах читалось изумление, смешанное с любопытством.
– Занятно!
– Чертовски занятно, – кивнул Гюнтер.
– Нет, невозможно! Биологический абсурд! Этот случай попирает законы природы, отвергает инстинкт самосохранения, который с рождения имеет любое существо. Тигр просто дожидался… знал, что жертва придет сама, – и та пришла! Но жвачные не совершают самоубийств!
На Уэстерли лица не было. Я догадывался, что запас опиума иссяк еще несколько дней тому назад. Час от часу проводник все больше суетился и нервничал.
– И что, теперь мы встанем здесь лагерем? – спросил он.
– Ну да, встанем. Чего бояться? – Карни, по обыкновению, раздраженно передернул массивными плечами. – У нас есть ружья. И все же… в голове не укладывается! Ладно, идемте!
Отыскав неподалеку мелководье, мы переправились через реку и двинулись берегом вниз по течению, держась открытой местности. Меня не покидало ощущение, что за нами наблюдают. Я резко обернулся и успел уловить движение.
Наконец до меня дошло. Птицы! Они преследуют нас!
Я тотчас сообщил об этом Карни; тот лишь хмыкнул.
От Гюнтера странное поведение птиц тоже не укрылось, но он сказал:
– Должно быть, они просто любопытны.
В долине царила гнетущая тишина, а нависающие со всех сторон высокие утесы только усиливали тяжелое ощущение. Я предчувствовал беду.
Из подлеска появился тигр и направился в нашу сторону. Карни вскинул ружье. Хищник, повернув голову, посмотрел янтарными глазами, а затем, оставив нас в глубочайшей растерянности, неспешно удалился восвояси.
– Система сдержек и противовесов, – произнес Карни.
– Что? – воззрился я на него.
– Система сдержек и противовесов в дикой природе. Вероятно, по причине изолированности биологические механизмы тут работают не совсем так, как мы привыкли видеть в нашем мире. Здешняя система вполне могла развиваться в ином направлении. Допускаю, что у добычи тигра в этих аномальных условиях выработалась аномальная поведенческая модель – модель добровольной жертвы.
Гюнтер разразился хриплым хохотом:
– Горные козлы, отдающие себя тиграм на растерзание? Вздор!..
Карни посмотрел на археолога в упор:
– А у тебя есть другое объяснение?
Гюнтер ничего не ответил, и они двинулись дальше, держа ружья наготове.
Пройдя пару километров вниз по ущелью, мы обнаружили руины. Из земли торчали щербатые выветрелые камни. Гюнтер опустился на колени и всмотрелся. Казалось, даже его борода ощетинилась от изумления.
– Мать честная! Гранит! – воскликнул он. – Да какой древний!
Хлюпик Бэбкок присоединился к Гюнтеру:
– Ну как, есть петроглифы?
– Один вроде… Бэбкок, отойди, не мешай.
– Тут тоже есть, – сообщил Карни. – Причем в избытке!
Мы вышли на опушку. Приглушенный солнечный свет пробивался через кроны деревьев. Приглядевшись к одному из растений, я узнал древовидный папоротник. Конечно, я мог ошибиться, но уж очень это дерево походило на цикас. Правда, на сильно изменившийся цикас – эволюционировавший.
По мере нашего продвижения состояние руин улучшалось, и в конце концов мы наткнулись на хорошо сохранившуюся писаницу.
Бэбкок и Гюнтер от счастья чуть из штанов не выпрыгнули:
– Иероглифы!
– Ага! Рисуночное письмо!
– Египетская письменность? – поинтересовался я.
Гюнтер воззрился на меня, будто не мог поверить, что я способен изречь такую глупость.
– Эта клинопись даже не шумерская! Не побоюсь этого слова: ветхозаветная! Бэбкок, я почти готов признать, что ты был прав.
– Ну