Читать «Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения» онлайн

этой цели. Обладатель этой книги должен быть мудр, чтобы бежать от неё — но не сможет. Его любопытство уже возбуждено, и, читая даже эти несколько предостерегающих слов, он не удержится от дальнейшего чтения; а продолжая дальше, он будет запутан, станет частью заговора и слишком поздно поймёт, что остаётся только одна печальная альтернатива — побег.

Таково ужасное проклятие этой книги. Но как Они должны смеяться от радости!

Знайте же, кто прочтёт это, что я, Тлавиир из Вурла, настоящим подписываюсь под историей и происхождением сей книги, чтобы все люди во все грядущие времена могли тщательно обдумать её содержание, прежде чем поддаться любопытству, присущему всем людям во Вселенной. У меня не было такого предупреждения, и по причине моей глупости мне суждено быть первым хранителем. Я сам ещё не знаю, что это может означать, ибо, как бы я ни старался, я не могу забыть своего друга Катульна, который, сам того не ведая, запустил этот ужасный план богов, и то, какая судьба его ожидала.

Катульн всегда был загадкой для тех, кто его знал, за исключением, пожалуй, меня. Даже в детстве он проявлял ненасытное любопытство к тем глубоким тайнам времени и пространства, которые, как говорили мудрецы Вурла, не должны были знать или искать простые люди.

Катульн не мог понять, почему всё должно быть именно так.

Мы вместе выросли и вместе поступили в университет, и там Катульн стал таким страстным учеником в науках, особенно в сложной математике, что постоянно удивлял профессоров.

Мы вместе покинули университет, я — чтобы продолжить дело своего отца, а Катульн, получив должность ассистента профессора, продолжил некоторые свои занятия.

Я никогда не мог понять, почему он доверял мне, как никому другому, разве только потому, что я слушал его теории с истинной серьёзностью. Я был очарован некоторыми его мыслями. Тем не менее, я не могу не признать, что временами его голос звучал довольно дико.

— Вот мы здесь, — говорил он с трепетом, — крошечные пылинки на поверхности планеты Вурл, в глубине двадцать третьей туманности. Великие учёные говорили нам об этом так же, как и о нашем нынешнем местонахождении. Но какова наша цель — конечная? Здесь у нас есть наша вращающаяся планета, наша вращающаяся система, наша дрейфующая туманность — но одна из миллионов, что движутся, образуя то, что мы называем Вселенной, Вселенной, о которой мы должны сказать то, что это всего лишь частица, несущаяся вперёд с другими частицами — куда? и к какой судьбе? и с какой целью?… Пожалуй, следует говорить: для чьей цели?

И мы никогда не узнаем, должны ли мы всегда оставаться прикованными к этой жалкой маленькой планете? Я не думаю, Тлавиир. Человек за миллион лет может покорить звёзды. Но это произойдёт не при моей жизни; и я не могу ждать; и кроме того, моя жажда больше, чем простое владение звёздами. Послушай, Тлавиир: представь себе, что можно найти способ проецировать себя не среди звезд, а за их пределы — за пределы космической сферы звёзд! Достичь точки, полностью находящейся снаружи… оттуда наблюдать за работой космической пыли в потоке времени. В конце концов, времени ведь нет, не так ли? Разве пространство и время не должны быть одним и тем же, сосуществовать и соотноситься друг с другом? Разве ты не видишь? И проецировать своё «я», за пределы пространства — разве это не стало бы реализацией нашего хвалёного бессмертия? И будь уверен, выход есть.

Я не мог полностью переварить эти фантастические рассуждения, но и не отрицал возможной истинности его теорий. Существовало несколько старых книг, на которые Катульн часто ссылался, и я думаю, что именно эти книги заставляли его временами строить подобные теории, ведущие в странном направлении.

— А как насчёт тех суеверий, Тлавиир, которые дошли до нас от древних, что населяли Вурл много веков назад? И почему мы должны говорить о суевериях и мифах? Почему человек должен насмехаться над тем, чего он не может понять? Вполне логично, что у этих суеверий и мифов имелась определённая причина для существования: я прочитал некоторые древние рукописи и убедился в этом. Кто знает? — возможно, чьи-то зондирующие пальцы извне проникли внутрь и коснулись Вурла много веков назад, тем самым породив сказки, относительно которых мы очень хорошо знаем, что они не могли родиться в обычном воображении. Вот почему, Тлавиир, я иногда думаю, что ошибаюсь, ища путь наружу; возможно, человеку лучше не пытаться: он может узнать то, чего лучше не знать.

Но размышления такого рода приходили к Катульну лишь изредка. Чаще он показывал мне пачки бумаг с расчётами и какими-то геометрическими рисунками, бесконечными углами и кривыми, каких я никогда раньше не видел, и некоторые из них казались настолько дьявольски искажёнными, что выпрыгивали из бумаги прямо на меня! Когда Катульн пытался объяснить свои вычисления, я никогда не мог понять его рассуждения дальше определенного пункта, хотя его объяснения плюс его энтузиазм делали всё это вполне логичным.

Насколько я мог понять, существует почти бесконечное число пространственных измерений, некоторые из которых соприкасаются с нашими собственными и могут быть использованы в качестве катапульт, если только можно проникнуть через невидимую и тонкую границу между нашим пространством и этими гиперпространствами. Я никогда не придавал особого значения измерениям, выходящим за пределы наших привычных трёх, но Катульн казался очень уверенным.

— Должен быть какой-то выход, Тлавиир. Я установил это безо всяких сомнений. И теперь я уверен, что работаю над правильным решением. Я скоро найду его.

Да, мой друг нашёл его. Он действительно нашёл решение и продвинулся дальше, чем смог или сможет любой другой смертный. Он не мог знать….

Только вскоре после нашего последнего разговора с ним Катульн исчез без следа и причины, был объявлен мёртвым, и даже я, которому он доверил все свои надежды, не подозревал, что когда-нибудь увижу его снова. Но я увидел.

Прошло двадцать долгих лет, когда Катульн вернулся так же внезапно, как и ушёл, и явился прямо ко мне. Самое удивительное, что он ни на день не постарел с тех пор, как я видел его в последний раз, двадцать лет назад! Но годы легли на меня тяжёлым грузом, и Катульн, казалось, был потрясён тем, что я так изменился.

Он рассказал мне свою историю.

— Мне это удалось, Тлавиир. Я знал, что нахожусь на правильном пути в своих расчётах, но всё могло быть впустую, если бы я не истолковал отрывок в одной из этих древних книг; это