Читать «Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения» онлайн

Никто не рассказывал мне об этом потаенном месте, так мне, во всяком случае, помнилось, — когда бы не моя нелюбовь к компаниям и не пристрастие к прогулкам в одиночестве, я бы никогда и не нашел его. Но как-то после обеда я, выйдя из пансионата, пошел мимо зарослей кустарника, сосняка, ежевики и чахлых олив — по маршруту, который на карте выглядел невыразительным желтым пятном, граничившим с ярко-синим морем, — решив осмотреть местность. Оттуда я намеревался спуститься к морю и поискать пологую отмель или обрывистый склон, место, где можно было бы плавать и ловить рыбу…

… Именно так и произошло.

Раньше, после первой вылазки в море с маской, когда, налюбовавшись подводными сценами у рифов, я выбрался на берег, то обнаружил рядом с моими вещами парня (одного из десятка отдыхающих, слонявшихся по берегу). Он разглядывал мой вещмешок и другие пожитки, однако ни к чему не прикасался. Кажется, его особенно заинтересовало обрезиненное ружье для подводной охоты, которое я бросил на песке, отправляясь обследовать риф с маской и ластами.

Место, которое я присмотрел для себя в качестве приюта и базы, располагалось, как я уже говорил, у восточной оконечности залива, где во время штормов океан усердно трудился, вымывая в утесах ниши. Кругом во множестве валялись отколовшиеся от слоистых скал громадные плоские камни, наполовину ушедшие в песок. Одна из таких пластин, лежавшая горизонтально, служила мне превосходной скамьей, обращенной к морю. Вот там-то, прямо перед этим огромным камнем — рядом с тем местом, где давным-давно кто-то установил бетонное основание для зонта (я упоминал о нем), ныне полуразрушенное, — там и дожидался меня этот юнец-англичанин.

Я приметил его раньше, пока спускался по каменным ступеням. Вместе с другим парнишкой примерно того же возраста, лет шестнадцати-семнадцати, они пытались вытащить прибитую к берегу сучковатую корягу (или, скорее, семи-восьмифутовый ствол дерева, походившего на древнюю, скривленную оливу), которая покачивалась на мелководье у самого пляжа. Они тянули бревно то за один конец, то за другой, оставляя на песке извилистую борозду, похожую на след гигантской гремучей змеи. Странно, потому что все это происходило примерно в пятидесяти ярдах к западу от места, где я находился сейчас, — однако и здесь, всего в нескольких шагах от своих плавательных принадлежностей, я увидел точно такие же борозды в песке.

Что ж, возможно, было еще одно старое бревно, которого я не приметил… но не менее странно и то, что не заметил я и мальчишек, которые с ним возились. Впрочем, мое внимание тогда почти безраздельно принадлежало морю. Все мои мысли были сосредоточены на том, что я обнаружу в расщелинах и нишах подводных скал, на этих убежищах, в которых на мелководье могут прятаться рыбы…

Я заговорил с юнцом, спросил, не могу ли чем-то быть ему полезным, и выяснил, что не ошибся: он сообщил, что его заинтересовало мое ружье. Я продемонстрировал ему защелку предохранителя, объяснил, как заряжать и разряжать ружье, а потом убрал его под полотенце, от греха подальше. После этого я поинтересовался группой, с которой он прибыл — как они нашли сюда дорогу?

Это две семьи, сообщил парнишка, в Англии они живут по соседству и иногда вместе проводят каникулы. О заливчике им рассказал местный таксист, работавший в пансионате. Шофер сказал, что это отличное место для пикника — только не стоит задерживаться здесь допоздна. Это место необычное, «особое», говорил он, и безлюдное — и он якобы слышал, будто изредка сюда наведываются «чужие». А больше таксист им ничего не рассказывал, только попросил помалкивать и больше никому из туристов про залив не говорить: это может быть невыгодно пансионату, тогда не в меру болтливого водителя там перестанут привечать и он сам тоже лишится заработка! Так что, конечно, они не стали никому не рассказывать о заливе, вот только жалко, что завтра им уже надо уезжать, их ждет аэропорт на другом конце острова и дорога домой, в Англию, где он проведет остаток лета, вот скука-то будет.

Ну, ничего не поделаешь. Парнишка потрусил по берегу туда, где расположилась его компания под стайкой принесенных с собой солнечных зонтов, предоставив мне в одиночестве поедать апельсин и сэндвич с яйцом и помидором, запивая тепловатым пивом прямо из горлышка. Хотя у меня не было такой роскоши, как навес от солнца, тень можно было поискать под нависшим утесом слева от меня…

Тень была там и тогда, и сейчас. С меня все еще капала вода. Я собрал вещи и побрел по пляжу к огромному плоскому камню, где оставил вещмешок, полотенце и одежду. Там-то я и увидел незваного гостя.

По тому, как его черный плащ, а может быть, сутана — трудно было определить в лучах вечернего солнца, тем более что глаза щипало от морской воды, все еще текшей по лбу с мокрых волос, — но по тому, как это просторное одеяние ложилось на плоский камень, где он сидел на расстоянии вытянутой руки от моих пожитков, я сначала принял его за священника из местной греческой православной церкви. Подойдя ближе, я убедился, что ошибаюсь — передо мной был не священник, а просто какой-то местный житель, эксцентричный, а то и вовсе выживший из ума старик.

— Приветствую! — заговорил я, взял полотенце и, снова отступив назад, стал вытираться.

Кивнув большой головой, он ответил любезно, но на удивление странно звучащим, гортанным, бесстрастным голосом:

— Доброго вечера и вам, сэр.

И в то же мгновение словно что-то внезапно изменилось. Что-то такое слышалось в этом голосе… в общем, приятной атмосферы, которой я только что наслаждался, вдруг как не бывало. Того, что было — чем бы это ни было, — теперь не стало. Я почувствовал холодок внутри, кажется, даже задрожал и подумал: возможно ли, чтобы кто-либо одним своим присутствием и голосом мог так на меня воздействовать?

Я продолжал пятиться и наткнулся ногой на другой плоский камень, размером поменьше. Я резко сел, почти упал, на камень и оказался лицом к лицу с незнакомцем. Повинуясь внезапной тревоге, я бросил на песок ласты, маску и трубку, а ружье прислонил к камню поближе к себе.

Поводов для беспокойства у меня было немало. Прежде всего я вспомнил слова таксиста: что не стоит оставаться здесь поздно вечером, что этот маленький залив странный, что сюда может наведываться какой-то чужой народ.

Вначале я подумал: но разве большинство отдыхающих в пансионате, включая британцев, не являются здесь в какой-то степени чужаками? А сейчас пришла другая мысль. О! Но ведь могут