Читать «Убегающий от любви (сборник)» онлайн

Так что комиссии, скорее всего, не будет. Но это только полдела. Теперь нужно прикинуть, сколько придется отвалить тому же доверчивому главкому и другим недоверчивым дядькам, чтобы это столкновение не отразилось на участии «Аэрофонда» в салоне Ле Бурже через три месяца… Но это если нет жертв и разрушений… Если, не дай бог, кого-нибудь прибило или покалечило обломками МИГов — мне конец. Не слышно пока… Возможно, роковую для меня информацию хитроумные англичане пока придерживают… Большая политика! Но как раз это и должна была выяснить моя неверная секретарша. Прикидывая в уме убытки и недоумевая, куда задевалась Катька, я уснул…

7. Страшная месть

Проснулся я от наждачной сухости во рту и разрывной боли в затылке. Разлепил веки — и в темноте уловил звуки нежной борьбы и тихие голоса, доносившиеся из прихожей. На мгновение мне показалось, что в результате злоупотребления протирочным спиртом слуховые функции организма перешли теперь от ушей к глазам. Я в ужасе зажмурился, но звуки не исчезли.

— Ну все… Иди! — тихо настаивала Катерина.

— Подожди! — умолял мужской голос. И я узнал Вильегорского, еще недавно предлагавшего тост против ведьм.

— Тебе после катапультирования много нельзя! — убеждала моя любимая секретарша. — Ты должен себя беречь!

— Я абсолютно здоров!

— Ты уверен?

— А почему ты спрашиваешь?

— Ну все-таки… С такой высоты! Я думала, ты разбился, даже заплакала…

— Из-за меня?

— Из-за кого же еще?

— А мне показалось, что тебе Базлаков нравится…

— Глупенький.

— Пойдем ко мне!

— Нет, сладенький, хорошенького понемножку… Он проснется и будет сердиться…

— Не проснется — он у тебя пить не умеет!

— Не будем рисковать. Ты же не хочешь, чтобы я осталась без работы?

— А завтра?

— До завтра дожить надо. Иди баиньки!

Во тьме проскворчал долгий прощальный поцелуй, и щелкнула дверь. Потом из ванной донесся шелест воды. Я сжал кулаки и затаился в широкой молодоженской кровати, как в засаде. Но, выключив воду и пошуршав одеждой, Катька тихонько вышла из номера.

Вот шалава!

Спать уже не хотелось, а хотелось расправы, но унизиться до того, чтобы бегать искать ее по чужим койкам, а потом пинками гнать в номер для молодоженов, я не мог. Гордость не позволяла… Чтобы как-то отвлечься, я включил ночник, сжевал таблетку аспирина, запив ее четырьмя стаканами воды, и, дожидаясь Катькиного возвращения, стал на бумажке прикидывать, кому и сколько придется заплатить, чтобы уж точно попасть в Ле Бурже. Список был составлен, а Катька все не возвращалась. И я предался невеселым воспоминаниям.

В первый раз моя всеотзывчивая помощница попалась с Толиком. Через полгода после того, как она разгромила кадры турецкого МИДа и пришла в «Аэрофонд», ко мне на прием по какой-то укоренившейся, видимо, еще с парткомовских времен привычке заявилась жена моего телохранителя. Она жаловалась, что Толик, отец троих детей, совсем отбился от семьи. При выяснении подробностей обнаружилось, что отбился мой телохранитель скорее все-таки не от семьи (зарплату он продолжал отдавать и уроки у детей проверял), а от брачного ложа.

— У него появилась другая женщина! — плача, доложила несчастная супруга.

— Откуда вы знаете?

(Я подумал, что, если бы у Толика появился мужчина, было бы гораздо хуже!)

— Подслушала… по телефону. По параллельной трубке.

— Здорово! — Я был искренне удивлен тем, что бывшие сотрудники «девятки» попадаются так же банально, как и обыкновенные мужики. — Он ее как-нибудь называл? По имени или еще как-нибудь?

— Нет.

— А она его?

— Сла-а-денький, — зарыдала женщина.

— Ясно. Идите домой. Растите детей. Больше это не повторится. И рекомендую вам прочитать книжку «Постельные принадлежности. Брак и гармония». Она сейчас везде продается…

Мне надо было сообразить еще тогда, после пикника в лесу. Я сам, идиот, попросил телохранителя показать свое мастерство — и он всадил из пистолета в дерево четыре пули — одна в одну. Катька хлопала в ладоши, и на ее лице появилось выражение хищного восторга. У нее всегда появлялось такое выражение, если ей кто-нибудь нравился. А как у них потом сладилось, догадаться несложно: машина всегда заезжала сначала за телохранителем, а потом за Катькой, если она ночевала дома, а не у меня… Толик поднимался к ней, а шофер ждал и потом врал мне, что попал в пробку. Обслуга всегда договорится, чтобы напакостить хозяину. Шофера я выгнал. А Толику ничего специально говорить не стал — просто через несколько дней, когда он делал мне в сауне массаж, я пошутил в том смысле, что нанимал его телохранителем, а не телорасхитителем…

— Я уволен? — хмуро спросил он.

— Ну почему же? Наоборот, считай, что мы теперь с тобой родственники. Но больше этого делать не надо. Никогда.

— Понял.

— А теперь еще раз правую лопаточку! Что-то ломит…

Катерину же я вызвал в кабинет якобы для устного перевода и, когда она опустилась на колени, впервые дал ей пощечину. С оттяжкой!

— Это что-то новенькое? — удивилась она и побледнела.

— Догадалась, за что?

— За что?

— Если не отстанешь от охранника…

— Выгонишь?

— Убью.

— А-а… Прости, Зайчуган, я больше так не буду!

Я простил. Если бы мне стало известно, что она и Толика тоже называет Зайчуганом, я выгнал бы ее уже тогда — и не было бы ни взорвавшихся МИГов, ни всего остального. Впрочем, женщину, в кулаке у которой зажата твоя игла, выгнать не так-то просто!

…Услышав, как снова открывается дверь номера, я еле успел выключить свет и затаиться в своей двуспальной арабской засаде.

В прихожей блудливо завозились.

— Ты мне делаешь больно! — вскрикнула Катька.

— А ты не уходи! — Я узнал голос Базлакова. — Мне понравилось.

— Неужели?

— А я тебе понравился?

— Безумно! А правда, что ты называл меня ведьмой?

— А ты и есть ведьма. Давай вернемся!

— Нет, скажи, вы в самом деле из-за меня столкнулись?

— А из-за кого же? Если бы ты на меня так перед вылетом не смотрела, неужели я бы на вводе в петлю стал обороты сбрасывать?! Я же думал, ты с Витькой…

— Бедненький…

— Пошли!

— А вот этого не надо! Не надо, говорю! Отпусти… Он проснется…

— Ну и хрен с ним! Я ему по рогам настучу!

— Ага, а зарплату потом ты мне будешь платить?

— А сколько он тебе платит?

— Сладенький, если я скажу, ты не переживешь…

— Ну хорошо… А завтра?

— До завтра дожить нужно. Иди баиньки! Утро вечера мудренее.

Послышался шум борьбы и щелчок дверного замка. Затем снова — шелест душа и тихие влажные шаги по ковру.

— Зайчуган, ты спишь? Зайчуга-ан!

Я повернулся и показательно продрал глаза. Обнаженная Катька стояла надо мной, как мраморная богиня в ночном зале музея. И лишь темные пятна сосков да черный, идеально равнобедренный треугольничек нарушали эту ночную мраморность. Правда, я читал, что дотошные греки раскрашивали своих афродит самым достоверным образом там, где положено.

— Я-то сплю, а вот ты где шляешься?

— Я ребят успокаивала, — чистосердечно призналась она. — Им так сейчас тяжело!

— Успокоила?

— Кажется, да…

— Ну что там? Обломками никого не задело?

— Нет, в поле упали. Одного велосипедиста взрывной волной сдуло. Подал в суд за поломку велосипеда…

— Переживем! Что еще?

— Ничего.

— А Перов не застрелился, пока я спал?

— Нет, просто очень сильно напился…

— А что там твой атташонок?

— Почему это мой? — искренне возмутилась Катька.

— Ладно. Как там мой атташонок?

— Папуле звонил… Плакал в трубку. Все на тебя валил…

— Сволочь! — Я повернулся к стене и сделал вид, будто возвращаюсь к прерванному сну.

Катерина легла рядом и прижалась ко мне своим еще влажным после душа телом. Я отстранился:

— Ты и меня хочешь успокоить?

— Прости, Зайчуган, я очень устала. Такой трудный день…

— Еще бы!

— Спокойной ночи!

Я долго не мог заснуть. Теперь, когда опасность полного краха миновала, можно было спокойно обдумать подробности завтрашней развязки нашего с Катькой романа. Нет, надавать ей по щекам и заставить спать на прикроватном коврике — это не месть! Пилотажники и так смотрят на меня будто на спекулянтика, примазывающегося к их героическому ремеслу. А теперь еще будут всем рассказывать, как по-гусарски оттоптали личную секретаршу Шарманова. Нет, такое не прощается!

Все обдумав и воодушевившись, я повернулся к Катерине — она мирно спала, свернувшись калачиком и чуть похрапывая от усталости. Я пошарил по ее нежному теплому тельцу и наткнулся на мягкую щетинку. Катька, не просыпаясь, поощрительно шевельнула бедрами. В голове почему-то крутился сакральный пароль пьяниц времен застоя: «Третьим будешь?»