Читать «Счастливый Петербург. Точные адреса прекрасных мгновений» онлайн
Роман Сергеевич Всеволодов
Страница 19 из 40
Рестораны гостиницы забросали гранатами, раздались истошные женские вопли…
Нападавшая толпа хотела сжечь гостиницу, но та все-таки уцелела. Захваченное здание пригодилось для того, чтобы устроить здесь впоследствии «Первый дом Петросовета». Сюда, где в комфортабельных условиях расположилось новое руководство страны, не раз приезжал Ленин.
В 1926 году «Асторию» передали акционерному обществу «Интурист», а после Великой Отечественной войны она на недолгое время стала элитным жилым домом, в котором поселились почтенные деятели искусства. Эмиль Кио говорил, что «каждой квартировавшей здесь семье был выделен небольшой участок в сквере на Исаакиевской площади, превращенном в огород».
«Астория» гордится сотнями имен своих маститых постояльцев, среди которых был и Александр Вертинский, всегда останавливавшийся во время ленинградских гастролей именно в этой гостинице.
Обычно его очень радушно принимали тут. Но однажды ему пришлось прождать освобождения гостиничного номера с одиннадцати утра до десяти вечера.
«Тут что-то ужасное, — жаловался он жене в письме. — Наплыв делегаций — чернокожих, белых и желтых… Несмотря на то что меня здесь и знают, и любят, и уважают, ничего сделать было нельзя. Директор просил подождать до девяти, когда какая-нибудь сволочь уедет. Скоро нам, советским людям, придется спать на вокзалах. Поразительно это наплевательство на своих! Приглашают чуть ли не весь мир, а гостиниц не строят. Вот головотяпство!»
Наконец номер, после долгого томительного ожидания, был получен. «И я был счастлив», — свидетельствовал Вертинский.
Порой человеку не так много надо для того, чтобы почувствовать себя счастливым.
Ленинградский концерт стал для Вертинского последним. Он умер в «Астории» от сердечного приступа, когда ему не успели вовремя дать валидол.
Глава 13
Угол Малой Морской и Гороховой, 13/8 — Игорь Грабарь
Дом 13/8 на углу Малой Морской и Гороховой… Гороховая улица! Одно только название уже порождает догадки. Мол, в давние-давние времена поселился здесь иностранный купец Гаррах, а фамилию его на наш родной манер переделали. Был заморский Гаррах, стал свой, Горохов. А затем по новому имени его и вся улица название получила, поскольку торговое дело купца Гарраха-Горохова очень к тому времени процвело.
Ф. М. Достоевский описал Гороховую словами неприкаянного, тоскующего персонажа своего первого романа, Макара Девушкина: «Когда я поворотил в Гороховую, так уж смерклось совсем и газ зажигать стали. Я давненько-таки не был в Гороховой, — не удавалось. Шумная улица! Какие лавки, магазины богатые; все так и блестит и горит, материя, цветы под стеклами, разные шляпки с лентами. Подумаешь, что это все так, для красы разложено — так нет же: ведь есть люди, что все это покупают и своим женам дарят. Богатая улица! Немецких булочников очень много живет в Гороховой; тоже, должно быть, народ весьма достаточный. Сколько карет поминутно ездит; как это все мостовая выносит! Пышные экипажи такие, стекла как зеркало, внутри бархат и шелк; лакеи дворянские, в эполетах, при шпаге. Я во все кареты заглядывал, все дамы сидят, такие разодетые, может быть и княжны и графини. Верно, час был такой, что все на балы и в собрания спешили».
И без того известная своими доходными домами и роскошными магазинами, Гороховая обрела особую славу, когда здесь поселился царский фаворит Григорий Распутин и стал принимать бесчисленных просителей, словно важный чиновник какой-нибудь.
Но сейчас речь о другом доме: 13/8 на углу Морской и Гороховой. Наряду с жилыми квартирами в доме этом вначале находился трактир, а затем расположился ресторан «Вена». Столики с белоснежными скатертями, ливрейные швейцары, проворные лакеи в смокингах, вышколенные метрдотели в строгих сюртуках… И конечно, отменные, изысканные блюда, приготовленные истинными чародеями кулинарного искусства… Ресторан одинаково полюбился адвокатам и чиновникам, военным и писателям… Здесь очень любила собираться редакция популярнейшего «Сатирикона», благо главный редактор журнала, Аркадий Аверченко, жил совсем рядом. Хороший обед в приятной компании так вдохновлял и окрылял, что тут даже к прозаикам приходила поэтическая муза. Например, сохранились стихи, написанные в «Вене» Куприным.
Предприимчивая администрация, заметив, что в ресторан заглядывают именитые посетители, решила воспользоваться этим. Теперь, едва очередной почетный гость садился за столик, тут же перед ним вместе с меню появлялся чистый лист бумаги вкупе со смиренной просьбой написать какие-нибудь слова ресторану. В ожидании заказа разные знаменитости оставляли свои автографы, стихотворные экспромты, рисунки… И на следующий же день они появлялись, заключенные в рамки, на стенах ресторана. Вот, дескать, какие у нас знаменитости изволят обедать! Простому посетителю почетно себя в одной компании с известными людьми чувствовать, а сами знаменитости тоже довольны. Один лишь росчерк пера их в музейный экспонат превращается!
Но не только своим рестораном остался в истории дом на углу Гороховой и Малой Морской.
Именно этот дом оказался местом последнего пребывания П. И. Чайковского, для которого брат великого композитора снял тут квартиру. Из окна ее можно было увидеть старый особняк, в котором когда-то жила Наталия Петровна Голицына, — по преданиям, послужившая Пушкину прототипом для образа суровой княгини из «Пиковой дамы».
Нанимая квартиру для Петра Ильича, брат извинялся перед ним в письме за малое число комнат в ней. «Ты пишешь, что комнат оказалось мало, — отвечал ему композитор, — но, пожалуйста, об отдельной комнате для меня не заботьтесь — я могу ночевать и в какой-нибудь общей комнате, хотя с комнатой или без комнаты — я бы все-таки желал проживать у вас».
Однако в квартире, которой он так радовался, Чайковскому суждено было пережить самое тяжелое время своей жизни — здесь он и расстался с нею. Но вот другому человеку именно этот адрес подарил счастливейшие мгновения. Почти одновременно с Чайковским тут поселился Игорь Грабарь. «Счастьем русского искусства» назвали впоследствии этого художника, архитектора, художественного критика, искусствоведа, одного из основоположников музейного и реставрационного дела.
Восемнадцатилетним юношей Игорь приехал в Петербург, чтобы учиться в университете. Однажды оказавшись в Мариинском театре, он бесконечно влюбился в музыку Чайковского и впредь старался не пропустить ни одной оперы и балета, написанных великим композитором. Искал для себя и товарищей билеты на галерку, по нескольку раз ходил на одни и те же представления, хлопал настолько восторженно, что отбивал ладони, кричал, вызывая автора так, что однажды сорвал голос.
В то же время молодой и общительный Грабарь близко подружился с семьей доктора Добрянского. Супруга доктора была певицей, выступавшей на концертах под звучной фамилией Марокетти. Среди гостей дома нередко бывал и импресарио П. И. Чайковского. Однажды тот вместе с композитором заглянул в дом к доктору До-брянскому когда