Читать «Смертельный вызов» онлайн

class="p1">— Сейчас, — отозвалась Шкребко.

Она надела все ту же «лягушачью шкурку», как назвал ее комбинезон Иван. Мокрые волосы зачесала назад. Без макияжа ее веснушки стали ярче.

— Ну чего?

— Смотри, — Иван указал на экран видео.

Люся придирчиво осмотрела застывшее лицо.

— Кто это?

— Я не знаю. Какая-то американская актриса. Потом в титрах можно посмотреть, или вот на коробке. — Он протянул обложку видеокассеты.

Люся прочитала:

— Анджелина Джоли. Интересно. Страшная, губастая. Но я страшнее. И что ты этим хочешь сказать?

— Что все это условности, — Иван нажал «пуск» и сюжет на экране продолжил развитие, — хочешь ее посмотреть дальше? Красота и уродство — все это навязанные и внушенные стереотипы. Ты не урод. Есть некоторые диспропорции, но все это дело вкуса. Это однозначно. Теперь прикинь, вот ты пойдешь на пластику, тебе подтянут уши, нос поправят — немного сведут крылья, зубы подточат, да? И что выйдет? Каждый, кто тебя увидит, станет сравнивать с этой девчонкой. И будут говорить — вы похожи! Ты — вторая Джоли! Но ты — Шкребко, первая и единственная. Что лучше — первая Люся или вторая Джоли?

— Я же говорила, Ванька, что ты психолог! — засмеялась Люся. — Убедил. Я не хочу быть похожей на нее. Но кое — что подкорректировать нужно. Согласись?

— Согласен. — Иван разложил тарелки на столике, — давай ужинать. Выходить нам не позволяют. Молодняк отрывается. Концерт закончился, но вечер продолжается.

Через стеклопакет прорывались забойные ритмы рок-эн-ролла.

Они принялись за еду, поглядывая на экран. Минут через двадцать Люся нажала на «стоп».

— Чего?

— Кино — говно, — сказала она, — поищи какую-нибудь комедию. Или мелодраму.

Иван принялся перебирать кассеты.

— Вот, «Смерть ей к лицу» с Голди Хон и Брюсом Виллисом, «Исповедь невидимки» с Чеви Чейзом, «Бешеные псы» Тарантино, «Полицейская академия — три», «Смертельное оружие» с Гибсоном, тоже третий фильм…

— А наших никаких нет?

Иван вытянул кассету.

— Вот — «Гений», с Абдуловым.

— Я не видела, а ты?

— Я — тоже.

Иван поставил «Гения» и они продолжили ужин.

Вечер убывал, переходя в ночь. Артисты уехали, сцена осталась. Часть школьников погрузилась в автобусы и уехала. Люся не досмотрела фильм, свернулась на краю широкой постели калачиком и уснула. Иван досмотрел.

В десять он набрал номер ноль девять и доложил, что «Абонент Кислород ничего не видел», потому что не знал, как сложится дальнейшее дежурство и решил доложить полковнику об услышанном разговоре и записи — уже потом, когда вернется в Москву.

Ему понравилась песня в финальных титрах фильма, которую пел Абдулов. Он несколько раз ее прокрутил, чтобы запомнить текст и напевал негромко:

— Страна не пожалеет обо мне, но обо мне товарищи заплачут.

Что-то скребло в душе и он вспомнил, что отец очень любил песню на стихотворение Ярослава Смелякова: «Если я заболею…», в стихах Шпаликова сквозила фатальность и грусть, в стихотворении Смелякова ярость борьбы, это Ивану нравилось больше.

Иван продекламировал по памяти финальные строки:

— Порошков или капель — не надо. Пусть в стакане сияют лучи. Жаркий ветер пустынь, серебро водопада — вот чем стоит лечить.

Иван притушил свет в комнате, чтобы он не мешал спящей Шкребко, и, взяв с собой плеер, вышел во двор. Площадка опустела. По периметру светили фонари. Охрана снесла столики и стулья к воротам, чтобы утром все увез грузовик. Сцену разбирать не стали, но куда-то унесли динамики и электронику, видимо, чтобы не подпортила роса.

Иван обошел двор, машины поменялись, уехал Ягуар и «В», добавились два мерседеса и микроавтобус. Он прочитал номера, подумал: «запомню ли?», Хоть весь день, по сути, и не работал, если не считать бабку Сперанскую, но усталость все — равно одолела. Резь в глазах и голова тяжелая.

Он в уме продолжал напевать Смеляковский текст: «Не больничным уйду коридором, а млечным путем».

Иван из штабеля стульев выбрал один, занес его под навес в тень, в дальний угол, чтобы от дома не было видно его одинокую фигуру и, усевшись, распутал провод наушников, включил плеер сразу в режим прослушки, провел микрофоном по окнам. Сначала первого этажа, затем второго, и третьего. Где-то слышались шаги и звон посуды, приглушенные голоса прислуги. Шла уборка. Кто-то громко сказал:

— Общий сбор на четвертом этаже в бильярдном зале! Коктейли и десерт подадут туда!

На четвертом светился весь ряд окон, и Иван догадался, что именно там похоже большой зал, потому что именно с четвертого он услышал голоса. Слов разобрать не удавалось. И он уже решил отключить плеер, как в наушниках раздался мужской голос в котором Иван узнал Атарова.

— Так! Я прошу тишины!

Требование сработало.

— Сейчас перед вами выступит человек, который в представлении не нуждается. — сказал Атаров. — Прошу слушать внимательно.

— Добрый вечер, ребята…

Иван этот голос уже где-то слышал. Но никак не мог вспомнить где. То ли по радио, то ли из телевизора. Это какой-то известный человек. А вот образ его Иванова память никак не могла подобрать. Но что-то нерусское: Вардунас, Пердулис, Маргулис?

«Нет, не вспомню, — подумал Иван, — но я его видел в телевизоре и голос запомнил, а фамилию нет»!

— То, что вы услышите сейчас, очень важно для вас, родившихся в СССР.

Я обращаюсь именно к вам, потому что уже тогда вы жили в другой атмосфере, в других условиях. Вы носили не такую одежду, как большинство ваших сверстников, вы слушали другую музыку, смотрели другие фильмы и имели другие игрушки.

Уже тогда вы понимали, и не без оснований, что люди «за бугром» живут лучше, сытнее и богаче рядовых жителей СССР.

Уже тогда подспудно вы не принимали внушаемую данность, что СССР в то время и Россия сейчас ваша Родина, страна в которой вам хотелось бы жить.

Почему так случилось?

Потому что, живя в СССР, ваши семьи уже тогда обладали средствами, способными обеспечивать вам эту «сладкую» жизнь.

Мы, ваши родители, сумели привести к власти слабовольного, самовлюбленного лидера коммунистической партии. Нам удалось, не без помощи западных друзей, окружить его агентами влияния, а он очень благодушно приветствовал такую поддержку и объявил о реформировании политической и экономической ситуации в стране, назвав ее перестройкой, даже подвел под это фактическое начало уничтожения страны идеологическую основу, назвав ее «Новое мышление».

Всего за пять лет мы сумели реализовать этот план. И не надо думать, будто бы страна уже была «колоссом на глиняных ногах», это не так, но нам удалось довольно быстро ее довести до этого состояния. А затем, завершив ее уничтожение два года назад, получить неограниченный доступ к ее богатствам и теперь дать вам, нашим потомкам