Читать «Ретроградный меркурий (СИ)» онлайн
Янка Рам
Страница 15 из 25
Паркуется возле дома. Открывает мне дверь. Подаёт руку. На ней нет кольца…
Не хочу его руку!
Отталкиваю, выхожу сама.
Лифт — это просто пытка!
Нам тесно, больно и стрёмно находиться так близко. Зачем он это делает?
Приняв душ, я молча ложусь в кровать, отворачиваясь от него.
Он сидит в кресле. Гасит через пять минут свет.
Темнота густая и болезненная. Невыносимая! Внутри кипит и горит… Я чувствую себя очень больной, да.
Мне тяжело от того, что он сидит там. Потому что я знаю, что он тоже очень устал. Но если он ляжет рядом, я встану!
Уснуть не получается даже не смотря на усталость, ещё рано и стресс сжигает изнутри.
В темноте присаживается передо мной.
— Яра… — хрипит он. — Я не могу так…
Прижимается своим лицом к моему.
— Так нельзя…
— Не трогай! — срывает меня на тихую истерику. — Не трогай меня!
— Хватит!!
Пытаюсь встать, но лечу обратно на кровать. Он распинает меня.
Закрывает мой рот, впиваясь, и не позволяя мне наговорить ему остужающих пыл гадостей.
Не могу дергнуться под его телом! Сил нет… Не могу сопротивляться физически, словно отказали все мышцы. А может, морально… А может, я где-то глубоко внутри не хочу сопротивляться! Мне так хочется его рук, запаха, губ и ощущения близости, словно никакого дерьма не случилось. Темнота — она как сон. Это все словно во сне. Какая разница, что происходит во сне?..
А “во сне” происходит прелюдия. Не ласковая, не жёсткая. Короткая и животная, не требующая от меня ни согласия, ни участия. Иван, словно пьяный в дрова! Как слепой инстинкт.
Я так его хочу… И очень стараюсь отключиться. Не думать. Только чувствовать. Это всего лишь секс, в конце концов.
Он поднимается на мгновение, садясь между моими бедрами. Слышу, как рвет фольгу, натягивает резинку.
Я могу это сейчас остановить.
Но я не могу…
Входит в меня, ложится сверху, до боли сжимая, медленно двигается.
“Просто секс” — не прокатывает. Внутри меня зарождается истерика. Мне кажется, я сейчас буду рыдать…
Потому что так действительно “нельзя”.
И чтобы не рыдать, я зажимаюсь, и почти не дышу.
— Отвечай мне! — срывает ему башню. — Не смей так делать!!
С рычанием срывается в трах, выбивая из меня зажатые вопли и слезы. Потом в нежности… И снова в жесть!
Я чувствую, как он кончает, автоматически, проезжаясь пальцами по его бритому затылку. Потому что он любит так… И мое тело помнит, что нужно так…
Сползая, ложится щекой на мое колотящееся сердце.
Мы не разговариваем. Наверное, нам нечего друг другу сказать. Мы просто засыпаем…
Глава 15 — Внешная угроза
Нет, утром нам не становится легче. Все так же тесно, больно, стрёмно. Мы всё также молчим.
Иван завтракает, я собираюсь. Руки трясутся от слабости. Нет даже сил заплести косу.
— Сядь, поешь.
Оглядываюсь на бутерброды на столе. Желудок протестует. Смотрю на тарелку, пытаясь определиться.
— Сядь…
Я чувствую, он тоже на грани. На грани своей мужской истерики. Я не знаю, какая она будет. Иван ни разу не срывался с края. И я не хочу знать.
Поэтому сажусь. Беру хлеб с сыром…
Мы сидим за барной стойкой. По разные стороны. Он смотрит в стену, которая за моей спиной. Я — в стену за его спиной.
Медленно жуя, листаю по экрану, выбирая приложение такси. Хреново мне… Не хочу за руль.
— Я отвезу, — опять через силу, низким хриплым голосом.
Между нами происходит немой диалог взглядами:
“Я не хочу с тобой ехать!”
“Я тоже с тобой не хочу! Но мы поедем. Вместе.”.
— Тогда, поехали. Я поела.
Кладу на чашку откусанный бутерброд.
Двигает ко мне свою кружку с чаем.
— Запей.
Мы раньше всегда так… Таскали друг у друга…
Я смотрю на эту кружку и меня ломает. И на моем лице все читаемо!
Отодвигаю её обратно.
— Тоже на нее презерватив надеть? — цедит он, лицо дёргается гримасой ярости.
— А мне даже, знаешь, интересно теперь, ты этим презервативом вчера кого защищал? Меня от себя или себя от меня? Ну в свете моего “романа с начальником”.
— Я защищал твоё желание не иметь детей, — чеканит равнодушно.
Но Зольников не умеет равнодушно. Обижен до глубины души. Это тоже легко читается на его лице.
— Ну и что тогда ты делаешь здесь? Тебе двоих пообещали, вперёд…
Встаю из за стола.
— А я не хочу теперь. Ни двух, ни одного.
Обгоняет меня, обуваясь у дверей.
Мы спускаемся в лифте. Вдвоем. Принципиально не глядя друг другу в глаза.
И также едем до службы. Словно отмороженные.
Паркуется криво загораживая проезд на парковку, чтобы сразу развернуться. Блокирует двери.
Чуть разворачивается своими широкими плечами, смотрит мне в глаза тяжёлым взглядом. Я знаю, что он требует…
— Нет… Я не хочу.
Ловит ладонью меня за шею сзади, кистью сгребает волосы у меня на затылке.
— Ау! — от неожиданности вскрикиваю я.
Больно, блять!
Притягивает к себе, целует в губы.
— А я “свой”, ясно? Даже если между нами полный пиздец. Я всё равно “свой”.
Отпускает…
Я фрустрированно смотрю в окно, полностью теряя “направление движения”: что теперь делать? Главное, зачем?
Мне просто хочется сидеть с ним в этой машине. И чтобы не было “вчера” и “завтра”.
Положить голову ему на плечо и сидеть.
Вздрагиваю от сигнала клаксона.
Ах, да… Мансуров. Мы мешаем Вам проехать, товарищ майор?
Они смотрят друг другу в глаза через лобовухи.
Алишер пытливо склоняет голову, рассматривая нас как насекомых в аквариуме.
Чувствую, как рвёт изнутри Ивана. Пальцы сжимающие руль белеют. Стоять! Не надо давать ему повод.
Я ведь тоже “своя” все ещё. И Алишер — это внешняя угроза. Когда она есть, я не могу быть на другой стороне. Я всегда буду на стороне Зольникова.
Пошел ты, Мансуров! Ты на наших костях не спляшешь. Даже если мы “в мясо”, ты не узнаешь об этом, и не насладишься.
Сжимая ворот куртки Ивана, тяну его к себе, впечатываюсь губами в небритую щеку.
Майор сигналит ещё раз, напоминая, что мы загородили проезд.
Иван выходит, открывает мне дверь. Я вкладываю свою руку в его. Это непросто… Очень непросто!
— Позвони… Я заберу, — сухо.
Киваю.
— Капитан Зольников? — подходит служба охраны сзади к нему.
— Я, — разворачивается он.
— Вы задержаны. Пройдёмте.
Удивлённо застываем, переглядываемся.
— А какие обвинения?
— Распоряжение сверху… Пройдёмте.
Уводят Ивана.
Шокированно смотрю ему в след. Бросив тачку, ко мне подходит Мансуров.
— Интересное кино, да?
— Вы обещали не трогать Ивана, если