Читать «Ралли Родина. Остров каторги» онлайн
Максим Привезенцев
Страница 28 из 72
«Вот только за этими обоснованиями скрываются, увы, совершенно другие мотивы…»
Владимир Андреевич практически не сомневался, что снятая им беседа с рыбаками так ни на что и не повлияет. Возможно, Рожков даже сдержит обещание и покажет пленку Лазареву, но дальше она не пойдет – зампредседателя просто побоится баламутить воду.
«Как обычно…»
Все оставшееся время привала Владимир Андреевич просидел на берегу, чуть в сторонке от всех, глядя на водную гладь и думая о доме. Удивительно, но даже красоты Байкала на сей раз не дарили привычного успокоения – режиссер видел смутные очертания треклятого целлюлозно-бумажного комбината и с грустью думал, что в ближайшие годы волшебное озеро наверняка превратится в безжизненную лужу.
«Сначала рыба всплывает, потом будут люди… Почему бы и нет?»
– Ты чего такой грустный? – спросил Альберт, когда они после окончания привала рассаживались по своим мотоциклам.
Привезенцев покосился в сторону Рожкова и, убедившись, что Геннадий далеко, вкратце обо всем рассказал. Журналист слушал внимательно, не перебивая.
– Думаешь, не покажет Лазареву? – спросил Альберт.
– Не знаю, – буркнул Привезенцев. – Может, покажет, может, нет. Но, уверен, его действия никак на работе комбината не отразятся.
– Тут ты, к сожалению, прав, – со вздохом согласился журналист.
Он завел «Урал» и принялся надевать шлем.
– Давай напишем статью, как приедем, – перекрикивая рев мотора, предложил режиссер. – Про байкальский комбинат. Про то, как он озеро отравляет.
– Давай, – согласился Альберт.
Они оба чувствовали себя обязанными хотя бы попробовать коснуться этой важной проблемы.
«А на деле ее просто завернут… – подумал Привезенцев. – Как уже не раз бывало… Еще и выговор сделают. С них станется».
От мыслей этих стало еще грустней. И хоть режиссер прекрасно понимал, что жизнь его по общим меркам не так уж и плоха, невозможность говорить то, что думаешь, с каждым днем угнетала Владимира Андреевича все больше.
«Но надо пробовать. Если не пробовать, не получится точно».
«Уралы» и сопровождающая их «Волга» поехали дальше, мимо елей, пихт и кедров, кроны которых раскачивал прохладный северный ветер. Пели птицы, где-то стучал одинокий дятел, а еще дальше, на грани слышимости, куковала кукушка. Она будто отсчитывала, сколько осталось жить озеру – в его нынешнем виде, до того момента, как здешние воды окончательно и бесповоротно отравит своими отходами треклятый целлюлозно-бумажный комбинат.
«Пой подольше, кукушка. Пой подольше… а лучше не смолкай никогда».
* * *
2015
– Добро пожаловать в Иволгинский дацан, или, в примерном переводе на русский, обитель Колеса Учения, приносящего счастье и преисполненного радости, уважаемые путники, – склонив голову и смежив веки, поприветствовал нас молодой бурят в колоритных одеждах служителя культа. – Кто из вас Борис Кац?
– Я, – ответил наш Лама, выступая вперед. – А вы, должно быть, Лама Эрдни?
– Все так, – снова кивнул встречающий. – Рад приветствовать вас в нашей обители. Пройдемте за мной.
Просить дважды не пришлось: вертя головами из стороны в сторону, мы устремились вслед за Ламой Эрдни к самому сердцу Иволгинского дацана – храму-дворцу, в котором находилось тело великого XII Пандито Хамбо Лама Даши-Доржо Итигэлова. Согласно преданию, в тысяча девятьсот двадцать седьмом году этот верный слуга Будды собрал вокруг себя учеников, принял позу лотоса и дал наставление: «После того, как закончится наша сегодняшняя медитация, поместите мое тело в саркофаг и откройте его не ранее, чем через семьдесят пять лет». Затем Итигэлов начал читать молитву, название которой по-русски приблизительно может означать «благопожелание для умершего». Ученики один за другим подхватывали строки этой молитвы и читали ее до тех пор, пока Хамбо Лама, погруженный в состояние медитации, не достиг высшего буддийского блага – ушел в нирвану.
Следующие семьдесят пять лет обитатели дацана терпеливо хранили саркофаг, не предпринимая никаких попыток вскрыть его раньше оговоренного срока.
И вот 10 сентября 2002 года пришло время для эксгумации. Вскрыв саркофаг, буддисты обнаружили в нем тело человека в позе лотоса. Удивительное дело, но, хоть живым его назвать было нельзя, мертвым он тоже не казался: мышцы сохранили мягкость, кожа – эластичность, а суставы – подвижность. Буддисты сочли это железным аргументом, доказывающим превосходство духа над телом, однако явление Ламы Итигэлова породило немало теорий вне дацана и вообще буддийского культа. Скептики утверждали, что случайная сохранность тел в мире известна, и таких случаев немало. Химический анализ биообразцов, на который дали добро служители дацана, показал, что Итигэлов применял бромосодержащие растения, и это немного снизило градус всеобщего восторга – ведь общеизвестно, что большие дозы брома угнетают процессы возбуждения, но не подавляют отделы мозга, отвечающие за кислородное дыхание и кровообращение. То есть лама, по науке, не в нирвану погрузился, а в некое подобие анабиоза.
«Вот только насколько велика разница?..» – думал я, шагая между вычурных красных домов с покатыми крышами и шпилями, устремленными в небо.
Впрочем, прежде чем делать какие-то выводы, я хотел полюбоваться главной реликвией дацана – телом ламы Итигэлова, которое с недавнего времени хранилось, точно музейный экспонат, в стеклянном кубе на массивном постаменте.
– Пальцем не тычь, – прошипел Боря, обращаясь к Ивану. – Не принято.
Камов, смутившись, поспешно опустил руку, которой мгновением ранее указывал на одну из храмовых фигур – каменного дракона, чье изгибающееся тело напоминало змею. Я покосился в сторону Бори и только с превеликим трудом смог сдержать улыбку: когда речь заходила о буддийских правилах, наш Лама был самым строгим их защитником. Собственно, только благодаря его познаниям мы и смогли попасть на территорию дацана в период «межсезонья» – обычно экскурсии проводились только по большим религиозным праздникам, но Боря взялся убедить здешних обитателей в том, что нас стоит допустить на территорию вне очереди, и действительно смог это сделать. Мы написали письмо-прошение, в котором рассказывали о «Ралли Родина», о причинах, заставивших нас отправиться в путь именно в начале лета, и попросили сделать для нас одолжение. Ответа мы ждали долго, уже разочаровались в этой затее, но потом с Борей связался этот самый Лама Эрдни, который сейчас нас встретил, и они довольно быстро обо всем договорились.
Так что, отправляясь на Сахалин, мы уже знали, что на бурятской земле нас ожидает весьма интересная экскурсия.
– Каковы буддийские представления о человеке, допускающие явление нетленности тела и другие феноменальные проявления, непостижимые для современной науки и медицины? – вещал Лама Эрдни по дороге к храму-дворцу. – Помимо «грубого» физического тела человек обладает особым, «тонким», телом, которое не видно глазу. «Тонкое» тело есть основа для «толстого». Достигая особого состояния «самадхи», йогин в