Читать «Ралли Родина. Остров каторги» онлайн

но она открылась прежде, чем литератор успел схватиться за ручку. На пороге комнаты стоял не кто иной, как Николай, неделю назад по просьбе Ландсберга выпущенный солдатами из кандальной. В руке у брата Ульяна был чеховский револьвер.

– Не это ищите, Антон Павлович? – спросил негодяй.

Его хищный взгляд обездвижил Чехова, буквально пригвоздил его к полу.

– Чего тебе надо, Николай? – спросил литератор, глядя бандиту в глаза. – Денег?

– Да, но не только. Главное, что мне нужно, Антон Павлович – это вы.

– Я? – опешил Чехов.

– Вы – мой билет на материк, – кивая, сказал Николай. – Будете меня от пуль заслонять.

– Ты что, думаешь, они в тебя стрелять не станут, если ты мной прикроешься? – ушам своим не поверил Чехов. – Отпустят каторжника, чтобы мне не навредить?

– Ну а чего бы и нет? – дернул плечом арестант. – Вы – известный автор, а я – мелкая сошка, вор, каких тут по дюжине в неделю дохнет… Не будут они по вам стрелять.

– Остановись, пока не поздно, – качая головой, сказал Чехов. – Навредишь только нам обоим. Убьют и тебя, и меня заодно…

– Не убьют. Чего вы только о плохом думаете? Вы, говорят, рассказы веселые пишите, а ведете себя так…

– Сложно улыбаться, когда на тебя наставляют твой же револьвер, – признался Чехов.

– А вот это уже смешно, – осклабился Николай.

Глядя на его щербатую улыбку, Чехов снова вспомнил их разговор с Ландсбергом, когда Карл Христофорович сравнил брата Ульяна с животным, понимающим только силу. Сейчас, с оружием в руках, Николай напоминал хищного зверя, который загнал свою добычу – Чехова – в угол и теперь смакует момент, прежде чем впиться жертве в глотку.

«Только глупец может надеяться выбраться с острова каторги подобным образом, – подумал литератор, исподлобья глядя на Николая. – Глупец… или безумец».

– Пошли отсюда, – сказал каторжанин и жестом поманил Чехова к себе.

Антон Павлович нехотя подчинился.

– Вы идете передо мной, но не сильно торопитесь – револьвер я хоть в карман и спрячу, но дуло вам в спину будет смотреть. Помните об этом, если вдруг решите совершить какую-то глупость – я выстрелю, мне терять нечего.

– Сволочь вы, Коля, – не выдержав, сказал Чехов.

– Злитесь? Оно и понятно. Вы ведь на моем месте не были, не понимаете, каково мне. А походили б в кандалах с мое, дошло б до вас быстро, почему я отсюда сбежать хочу.

– Не поверите, но я и так все понимаю, – сказал Чехов, медленно шагая к парадной двери. – Я был в кандальной, видел, как там живут. И никому бы не желал туда попасть и провести там даже минуту, не то что месяц или, упаси Боже, полгода!

– Складно говорите, Антон Павлович, – буркнул Николай. – Сразу видно – писатель… Давайте, одевайте куртку и обувайтесь, а то босого вас враз приметят да разоблачат…

Чехов послушно принялся облачаться.

– Так вы хотите со мной до парома добраться? – спросил, надевая туфли.

– До материка, я же сказал. Поплывете со мной, а там уж решим. Как на материке окажемся, в смысле.

Антон Павлович, услышав это, на какое-то время застыл.

«Нет, он точно безумен».

– Обулись? Тогда открывайте дверь.

– А ты действительно с Сонькой Золотой Ручкой якшался? – спросил Чехов.

– А кто говорит, что якшался? Не Карл Христофорович часом? – ухмыльнувшись, спросил Николай. – Наверняка он. Он все про всех знает…

Удивительно, но последнюю фразу бандит произнес без какого-либо сарказма или двоякости – показалось, что брат Ульяна относится к Ландсбергу с плохо скрываемым уважением.

«Хотя чему я удивляюсь? Тут, кого ни спроси, так же отзовутся…»

– А даже если и он, то что?

– Да ничего, – хмыкнул Николай. – Вам самому, Антон Павлович, не все ли равно, с кем я дела имел и еще поимею? За дела мои меня судили, а за которые не судили, значит, и не было их. Смекаете?

– Да я так, любопытства ради… Тем более что мне из этой передряги живым вряд ли выйти удастся, так что…

– Вот только не надо зубы мне заговаривать, – раздраженно процедил Николай. – Открывайте дверь и топайте, да поживей: путь до порта неблизкий.

Чехов хотел сказать, что им все равно дойти не дадут – убьют раньше – но решил не злить своего пленителя понапрасну и, подойдя к двери, взялся за засов. В этот же момент силы будто покинули его тело, а руки налились свинцовой тяжестью.

– Давай уже! – забыв о приличиях, рявкнул Николай.

Команда негодяя сработала, как магическое заклятье, мгновенно снявшее оцепенение. Прочистив горло, литератор буркнул: «Сейчас, сейчас…» и потянул засов в сторону. Тот, проклятый, поддался так легко, что Чехова аж обида взяла.

«Не теряй надежды… снаружи солдат пруд пруди, кто-нибудь да заметит и выручит… наверняка…»

Взявшись за резную ручку, литератор шумно выдохнул – ну, с Богом – и потянул дверь на себя. В лицо Чехову тут же ударил свежий ночной воздух, и Антон Павлович жадно вдохнул его в себя.

«А погода-то какая, погода!.. Как же не хочется умирать…»

– Шагай, – велел бандит, и литератор послушно переступил через порог и побрел прочь от дома Толмачева – прямиком в том направлении, где находился порт. Николай пошел следом за ним; Антон Павлович понял это по звуку шагов. Шумно сглотнув, литератор попытался прикинуть, сколько им надо идти, чтобы добраться до причала, с которого ходят на материк пароходы. Получалось что-то около двух часов пешим ходом, и этот расчет, конечно же, нисколько не обрадовал Чехова: он прекрасно понимал, что обратный билет в пост ему не светит, а, следовательно, жить ему осталось совсем недолго. В лучшем случае, если безумный план Николая внезапно удастся, бандит убьет литератора по прибытии на материк; в худшем их пристрелят уже вот-вот, практически здесь и сейчас.

«А говорил мне Сергей Алексеевич Суворин – не езжай на Сахалин, беды не оберешься… не верил… Сколько всего осталось не сделано? Сколько не описано, не сказано? Как там мои будут без меня? Справятся ли?»

– Коля! – вдруг послышалось сзади. – Постой!

Шаги за спиной тут же стихли, и Чехов тоже замер. Запоздало пришло осознание: голос принадлежит Ландсбергу.

– Чего вам, Карл Христофорович? – нехотя отозвался беглец.

– Не делай глупости, прошу, – ответил ссыльный офицер.

– У вас там револьвер? – напрямик спросил Николай.

– Да, – помедлив, ответил Ландсберг.

– Ну так стреляйте. Только помните, что я тоже успею выстрелить – не в вас, разумеется.

– Я понимаю. Поэтому и не хочу спускать курок.

– Ну тогда чего пришли?

– Да чтоб мозги тебе, дурачку, вправить, вот зачем! – в сердцах воскликнул Ландсберг. – Ты посмотри на себя, во что ты превратился? Писателя, ни в чем не повинного, в пленники взял, убить его готов… Повесят тебя, Коля, а то и просто пристрелят, как собаку, прямо на месте. Особенно если Антону Павловичу как-то навредишь.

Чехов услышал, как Николай за спиной тихо шмыгнул носом.

– Чего вы от меня хотите, Карл Христофорович? – глухо вопросил бандит. – Я в кандальную больше не пойду. Не