Читать «Всадники Апокалипсиса» онлайн
Алекса Бей
Страница 82 из 120
– Как тебя зовут? – поинтересовался мужчина, уводя ребенка все дальше в темную глушь. Жилые дома скрылись из поля зрения, и сейчас передо мной открывалась картина густого леса и маленького обветшалого домика, находящегося в тени громадных крон.
Сохраняя свою молчаливость, мальчик двигался дальше, но через несколько секунд он, наконец, представился тихим охрипшим голоском:
– Ян… – произнеся свое имя, он закашлялся, – Ян Грегов.
– Не бойся, Ян, – слащаво улыбнулся скользкий тип, журавлиными шагами приближаясь к ветхой избушке.
Сложив старый, перечиненный на сотню раз, зонт, мужчина завел мальчика в дом, и как только дверь соединилась с проемом, он толкнул Яна в открытый люк, ведущий в подвал. Не пытаясь даже за что-то удержаться, мальчишка рухнул вниз. Я хотел было ринуться ему на помощь, но, вспомнив о своей конспирации, громадным усилием воли заставил себя остаться на месте. Послышался звук удара о твердую поверхность и ломающихся костей. Приглушенный болезненный вой эхом отдался в само жилище.
Скинув мокрый от дождя плащ, сутулый и кривой изверг спустился по заржавелой лестнице вниз, грубым рывком подняв корчащегося от боли паренька. Если бы я мог, я бы тебя к стене пригвоздил, урод! Но я просто не имел права вмешиваться.
Впереди простирался длинный бетонный коридор, облаченный в полумрак. Тусклые лампочки, криво развешанные вдоль «туннеля», бросали угрюмый свет на низкие обшарпанные стены, внизу которых валялось множество подохших мотыльков и других насекомых. Жуткое зрелище.
Не встречая никакого сопротивления со стороны Яна, мужчина повел его вперед по коридору. Дойдя до серой двустворчатой двери, которая когда-то блистала белизной цвета, они вошли в нее, встретив со стороны петель неприятный скрежет. В этой неяркой комнатке, напоминавшей лабораторию, трудилось три человека, которые, по всей видимости, находились под началом сего кривого незнакомца.
– Добрый вечер, коллеги, – деловито поздоровался он, чуть склонив голову.
Коллеги в белых халатах и лицами цвета стен от нехватки солнца приветственно отвесили ему неуклюжие поклоны и снова уткнулись в работу, состоящую из рассматривания каких-то стеклышек в микроскоп.
Не отвлекая людей от работы, мистер кривой поволок дальше свою бедную жертву. В дальнем углу лаборатории вырисовывался нечеткий силуэт еще одной двери, которую было довольно сложно заметить.
Войдя туда вслед за преследуемой мной парой, я врос в пол, немигающим взглядом уставившись на обстановку помещения. Это была тюрьма… За ржавыми от сырости решетками тихо всхлипывали маленькие дети примерно того же возраста, что и Ян. Лампы также не отличались особой яркостью. С потолка капала вода, а кое-где на стенах от нее четко выделялись желтые следы.
Во мне умещалось неимоверное количество злости, готовое вот-вот выплеснуться наружу.
Закинув рыжего в одну из камер к продрогшим и голодным беднягам, садист удалился в лабораторию. Взглянув тогда в глаза Яна, я понял – внутри этот мальчик уже умер, жизнь для него закончилась. Закусив губу, я чувствовал, как больно мне защемило сердце…
Двое суток я провел в этом каземате. За это недолгое время я успел понять, что находящиеся здесь люди (хотя я считал их нелюдями за такие поступки) отлавливали никому не нужных детей и ставили на них опыты, проводили эксперименты. По всей видимости, они хотели узнать пределы человеческих возможностей, пичкая малышей всякими средствами, которые также разрабатывались самими извергами.
Перешептываясь, пока была возможность, до смерти напуганные дети, безудержно пытались придумать план побега, потому что они понимали – те, кого уводили на опыт, больше не возвращались. Один только рыженький мальчишка, неподвижно сидящий у стены, смотрел в одну точку пустыми глазами, пропуская все мимо ушей.
На третьи сутки, ближе к вечеру, в темницу зашел один из подчиненных главного экспериментатора, внимательно осматривая каждого ребенка. Те, как испуганные котята, жались друг к другу, отползая все дальше от решетки. Ян же не проявлял ни капли страха или волнения, демонстрируя полное безразличие.
Остановив свой выбор именно на нем, человек вывел его из камеры и повел в лабораторию, где вовсю кипела работа.
– Сегодня, коллеги, – заговорил главный, – мы опробуем новое вещество для повышения физических способностей.
Послушно взобравшись на кресло, Ян позволил пристегнуть себя кожаными ремнями и лениво повернул голову в мою сторону, взглянув на меня все тем же пустующим взглядом. Он, что… видит меня?!
Но не успел я перебороть свое удивление, как к нему приблизился один из мужчин, держа в руке шприц со странной розоватой жидкостью. Воткнув иголку в вену мальчишке, ему ввели вещество до самого конца.
Реакция пошла почти сразу: подопытного начало корчить от боли, на бледной коже ярко-красными полосами выделялись сосуды, вены начали бешено пульсировать, от его сумасшедших конвульсий кресло заходило ходуном. Но, что было дальше я даже и вообразить не мог.
Внезапно потерявшие всю надежду глаза мальчишки вспыхнули живым огнем, злостно оглядев своих мучителей. Те, завидев страшный взгляд ребенка, отшатнулись от него на пару шагов. Находясь под действием неизвестного вещества, Ян с легкостью разорвал, казалось бы, крепкие ремни и с ловкостью лемура вскочил на спинку кресла, великолепно держа равновесие. Я усмехнулся про себя. Так он все слышал и все понимал. Он знал, что тщетными попытками, которые предлагали его сокамерники, выбраться невозможно. Он специально ждал этого момента, когда будет под действием наркотика. Ян сильно рисковал, не зная, что может его ждать, но он сделал это. Решив, что терять в этой жизни ему больше нечего, он задумал пусть даже ненамного, но сократить число отвратительных людей в этом мире.
Обладая сокрушительной силой, Ян зверски разорвал своих обидчиков как обычные плюшевые игрушки. Я и не знал, что десятилетний ребенок может так обозлиться на жизнь, превратившись в животное. Страшно было на это смотреть, действительно страшно…
Вглядываясь в наведенное кровавое месиво, Ян рухнул на четвереньки, с ужасом смотря на свои запятнанные кровью руки. Его тут же стошнило. Действие вещества начинало набирать обороты, и, крича от боли, паренек хватался за голову, бился об пол, но ничего не мог сделать. Кровь у него хлестала из носа и ушей, конечности стало сводить судорогой. В мучениях он подполз к останкам своих обидчиков, нашарил связку ключей и, из последних сил швырнув ее в открытую дверь с камерами, упал на пол, не подавая никаких признаков жизни.
Через некоторое время на поверхности у ветхого домика я стоял, держа за руку душу рыженького пацана, который в последний раз осматривал окрестности родного города.
– Ангел, скажи, – тихонько обратился