Читать «Всадники Апокалипсиса» онлайн

Она с криком упала в воду, захлебываясь солеными брызгами. Барахтаясь подобно маленькому щенку, она рыдала навзрыд, умоляла вернуть ее и цеплялась за корпус корабля. Как бы она ни звала, пираты есть пираты. Выброшенная словно старая вещь, она так и осталась на плаву, не зная, что же ей делать.

Проведя ночь в море, под утро Ника была подобрана каким-то рыбаком и отвезена в город, который вчера еще был разграблен ее командой. Поэтому совсем скоро удачливый рыбак сдал ее под стражу и получил вознаграждение.

Проведя еще день в сырой тюремной камере, на утро Нике и еще нескольким преступникам был вынесен приговор к смертной казни через повешение. Стоя на скрипучем эшафоте, девушка едва осознавала, что ей натягивают грязную стертую петлю из толстой веревки. Прозвучал нахальный голос офицера, просвистел рычаг; и теряя платформу под ногами, падая вниз будто в пропасть, последнее, что увидела Ника через помутившийся взор – солнце, скрывшееся за пеленой серых туч.

Я бы вам и дальше рассказал несколько моментов жизни Ники, но меня кинул в дрожь властный голос Фел.

– Мне надоело ждать! Что за безответственность?! Дисциплина отсутствует!

– Сестра, успокойся, – с улыбкой замахал я руками, волнуясь, как бы она мне сейчас ничего не откусила.

– Где Рада?! Где Даниэль?!

Все ангелы молча отвернулись, с особым интересом разглядывая стены, дабы еще больше не разозлить сестренку лишним словом.

– Я схожу за ними, – печально вздохнул я в лицо своей участи и вышел из конференц-зала. Она меня своим спартанским построением в могилу сведет!

Делать нечего, направился в кабинет Четверки, надеясь, что при входе не встречу фейс-контроль в виде ядовитых змей. Проделав путь из пункта А в пункт В, я занес руку, чтобы вежливо постучать, как из–за двери послышался голос цыганки:

– Заходи уже.

Иной раз подивившись экстрасенсорным способностям коллеги, я открыл дверь, не спеша шагать внутрь.

– Рада, мы тебя уже заждались.

– Я знаю, прости. Мне нужно было кое-что сделать, – она поспешно собрала со стола карты Таро в единую колоду и подняла на меня черные глаза. – Чего ты боишься? – усмехнулась девушка. – Мои красавицы не причинят тебе вреда. Они только Фел почему-то недолюбливают.

– И все же я постою тут, – заверил я хозяйку сей обители, с опаской поглядывая на шипящих рептилий разных видов и размеров, блистающих чешуей самых разнообразных цветов. – Ты идешь?

– Да-да, одну секунду.

Рада опустила колоду карт в мешочек, подвязанный на поясе цветастой юбки, скрепила крабиком непослушные кудрявые волосы и, выключив свет, вынырнула в коридор под моей рукой.

– Макс, тебе нужно серьезно поговорить с Даней, – невесело вздохнула она, явно зная то, чего не знаю я.

– С ним что-то не так?

– Не делай такого грозного лица, – рассмеялась Рада, похлопав меня по плечу. – Просто я хочу сказать, что он больше всех остальных переживает за Аду. Поговори с ним и подбодри своей улыбкой.

Отчего-то на моем лице засиял румянец.

– Твоя улыбка вселяет в нас надежду, – промолвила она, поторопившись в зал собраний, а я в легком ступоре остался стоять на месте, глядя на развевающиеся складки цветастой одежды.

Индия, Сагар, 629 год

VII век нашей эры. Классический век Индии, в который это удивительное государство добилось необъятных высот в искусстве. Казалось бы, страна процветает, но все же в маленьком уголке большой цивилизации, в засушливом городе, удаленном от рек, существует бедность и голод, выкашивающий население, словно косарь в чистом поле.

Под южным палящим солнцем неподалеку от ветхой деревеньки, существующей только на одном честном слове, в поле под признаками скудной растительности молодая женщина закапывала глубокую яму, держа лопату дрожащими тонкими руками. Ее смуглая кожа, обветренная безжалостными суховеями, почти потрескалась. До боли сжимая кривой черенок, едва сдерживая слезы, она засыпала черствой почвой могилу. На дне неумело вырытой ямы с безмятежным выражением доброго морщинистого лица лежала пожилая женщина.

Рядом, прячась от знойного солнца в тени ссохшегося деревца, сидела маленькая индианка, выбивая галькой на каменной плите какие-то буквы. Она то и дело забрасывала за спину назойливые кудрявые волосы терракотового цвета, которые выбивались из общего хвоста под лоскутком ткани. Сбив маленькие ручки в ссадины и мозоли от камешек, девочка упорно продолжала работу, тихонько роняя слезы на обжигающий песок.

– Роза, ты закончила? – обратилась индианка к младшей сестре, засыпав яму до конца и разгладив землю на поверхности.

– Да, сестричка! Уже иду, – девочка, похожая на кудрявую куколку, отбросила инструмент-гальку и поднесла каменную плиту, поставив ее в изголовье могилы. Кривыми черточками детской рукой было просто написано слово «мама».

Сестры встали на колени перед надгробием и сложили руки в молитве, как тут же к ним незаметно подошла еще одна черноволосая девушка и присела рядом, читая молитву за упокой. Закончив, она возложила на могилу недавно сорванные цветы.

– Аванти, ты нашла что-нибудь покушать? – большими черными глазами, полными надежды, спросила маленькая девочка, заглядывая в кошелку, принесенную девушкой.

– Извини, Роза, там не так много, – вздохнула чернявая красавица.

– Ешьте, – спокойно отозвалась третья. – Теперь, когда мамы не стало, я как старшая сестра обязана заботиться о вас.

– Рада! – возмущенно воскликнули обе.

– Нет, девочки, я потерплю.

– Да ты же на ногах еле стоишь! Мне удалось кое-что украсть на базаре, хоть одно яблочко съешь! Ты хочешь пойти вслед за мамой, которая кормила нас троих и умерла от голода?

Не дожидаясь ответа старшей сестры, Аванти отдала ей красное яблоко. Младшая же сестренка сама выудила булку хлеба и отщипнула кусочек, в два счета съев его.

– Я думаю, нам нужно пойти в город, – предложила Рада, наслаждаясь вкусом и ароматом сочного фрукта.

– И что там? Просить милостыню?

– Аванти, нам нужно что-то делать! Нельзя так просто сидеть и медленно умирать с голоду!

– Ладно, идем.

Все три сестры, последний раз попрощавшись с матерью, собрали свои немногочисленные пожитки и отправились в город, укрывшись под тонкими платками от палящего летнего солнца.

А я всего лишь наблюдатель… знаете, как больно смотреть на таких людей и осознавать, что ты не можешь им ничем помочь? Правила запрещают! Нет, я все понимаю. Рика правильно делает, что стоит над нами жандармом с фразой «не показывайтесь людям». Если бы они о нас узнали, в мире бы установилась неопределенная ситуация с кучей волнений, научных доводов и просто охотой на «диковинных павлинов». Поэтому взяв на примет цыганку Раду, я лишь наблюдаю за ее бичеванием плетками голода; всего лишь наблюдаю.

Усмехаюсь… у меня,