Читать «Тамбовский волк» онлайн
Виктория Рогозина
Страница 46 из 66
«Артём.»
Череп сжал кулак. Почему Артём так поступал? Регина любила его без остатка, открыто, искренне, как умеют любить только очень наивные или очень сильные. А он... он играл. Словами, вниманием, паузами, обрывками надежд. То давал, то отбирал. И всё — будто из мести. Будто чем хуже становилось Регине, тем лучше становилось ему. Как будто боль — была его ответом на отказ. Не Регины. Полины.
«Вот блин, Артём. Ты ведь влюблён в Полину. А мучаешь Регину. Зачем?»
Череп закрыл глаза, прикусил щеку. Он не был геройским типом, не лез в конфликты ради баловства. Но сейчас, лёжа в темноте, слушая, как мир дышит рядом, он твёрдо знал одно: как только встанет на ноги — займётся этим делом. Артём должен был понять, что чувства — это не оружие, и не игрушка.
А пока... пусть спят. Пусть Полина греет Макара, пусть у кого-то будет покой. Потому что утро снова будет пахнуть кашлем, лекарствами и горечью.
И только внутри, где-то между сердцем и лёгкими, зреет глухое, сдержанное обещание: «Если ты не способен беречь — я научу тебя потерям.»
Глава 48
Полина проснулась ближе к обеду, медленно открывая глаза и пытаясь понять, что именно мешает ей двигаться — ломота в теле или скопившаяся усталость. Все болело. Казалось, что даже ресницы. В голове стучало глухо и обиженно, а в горле стояло колкое першение, будто она надышалась сухого пепла.
Она чуть повернула голову — рядом, всё так же поджав руки, спал Макар. Дышал ровно, лоб был холодный. Слава богу, ему лучше, — подумала она с облегчением.
Полина осторожно высвободилась из-под одеяла, села на край кровати, провела ладонью по лицу — будто проверяя, не сон ли это всё — и встала. Колени были ватными. Она тихо выбралась из комнаты, прикрывая за собой дверь, и поплелась в соседний блок.
Комната встретила её ярким пятном — Регина, стоя у зеркала, примеряла водолазку за водолазкой, разбрасывая их по кровати и прищурившись оглядела себя, оценивая отражение.
— Куда это ты… — прохрипела Полина, остановившись в дверях, держась за косяк.
Регина обернулась и вспыхнула легкой, довольной улыбкой. В её глазах сияло что-то беспечное, весеннее.
— Артём позвал на прогулку. Сказал, хочет развеяться… и со мной пообщаться, — почти пропела она и повернулась в новой водолазке цвета мокрого асфальта. — Как думаешь, идёт мне?
Полина оперлась на стену, прислушиваясь к нарастающему ознобу внутри, и с трудом нашла голос:
— Регина… ты же вчера с температурой лежала. Может, ну его, этого Артёма? Отлежись, полечись как следует…
— Я не могу, — мягко, но твёрдо сказала Регина, поправляя волосы. — Я ждала, что он позовёт. Долго ждала. Он сам предложил. Потерплю немного. Я не могу упускать такой шанс.
Полина вздохнула. Слова стояли в горле комом, обросшим колючками. Она могла бы сказать: он просто мстит Полине, он не любит тебя, он пользуется твоей влюблённостью. Но взгляд Регины был слишком ясным, слишком полным надежды. Разбить его сейчас — значило стать врагом. Или ещё хуже — стать той, кто ломает чужие иллюзии, не предлагая ничего взамен.
Соболева лишь прошептала:
— Ладно… только тепло оденься.
И, шатаясь, пошла к своей кровати, надеясь, что во сне не придётся видеть, как разбиваются чужие мечты.
— Ты всё-таки заболела? — вдруг остановилась Регина у зеркала и обернулась к подруге, внимательно глядя на неё.
Полина кивнула, слегка смутившись от своего отражения — бледное лицо, блёклые глаза, спутанные волосы.
— Видимо, да, — хрипло ответила она, кутаясь в плед.
— Тебе что-нибудь принести? Лекарство? Воды?
Полина попыталась улыбнуться, но получилось не слишком убедительно.
— Спасибо, не надо. Посплю немного — и всё пройдёт.
Регина кивнула, но в её взгляде скользнуло что-то тревожное. Всё же она быстро натянула пальто, сунула в сумку перчатки и вышла, оставляя подругу в полумраке комнаты и тишине, наполненной звуками дыхания и кашля из соседних комнат.
Полина закрыла глаза. Но сон не приходил. Было то жарко, то холодно. Плед казался слишком тяжёлым, потом — слишком тонким. На лбу выступил пот, но ладони оставались ледяными. Она чувствовала, как ломит всё тело, как с каждым вдохом першит горло, будто мелкой наждачкой водят внутри.
Надо встать. Надо заварить себе что-нибудь. Хоть чай. Хоть этот ужасный порошок с малиной. Девушка открыла глаза и медленно приподнялась. Но как только опустила ноги на пол, ощутила, как по спине прошёлся слабый озноб. Сил не было совсем. И она снова легла, бессильно, с тихим стоном, даже не раздумывая.
Вдруг в дверь постучали — аккуратно, почти вежливо. Полина застонала тише прежнего, всем телом протестуя против необходимости вставать. Но стук повторился. И, с трудом поднявшись с кровати, она, пошатываясь, дошла до двери и повернула ручку.
На пороге стоял Денис, бодрый, в куртке и с какой-то хозяйственной сумкой в руках. Он собирался было что-то сказать, но, увидев лицо Полины, посерьёзнел, нахмурился и шагнул ближе.
— Ты выглядишь... мягко говоря, неважно.
— И чувствую себя соответственно, — выдавила Полина с хрипловатой улыбкой. — Как будто меня переехал трамвай, потом сдал назад и повторил манёвр.
Денис усмехнулся, но глаза его были внимательные.
— Давай я тебя на кровать дотащу. А потом сам заварю тебе этот… как его… малиновый яд.
— Уговорил на яд, а до кровати я сама дойду, — прошептала Полина, и в этот момент ей действительно захотелось, чтобы кто-то рядом просто был. Без лишних слов, без усилий — просто был.
Одногруппник ловко разорвал пакетик, высыпал порошок в чашку, залил кипятком и размешал. Аромат сладкой малины с химическим оттенком заполнил комнату. Он осторожно понёс кружку к кровати, стараясь не расплескать — но, подойдя ближе, замер. Полина уже спала. Лежала на боку, укрытая пледом, с чуть приоткрытым ртом и напряжённым лицом, будто даже во сне не могла полностью расслабиться. Щёки у неё пылали, дыхание было частым и неглубоким. Денис нерешительно опустился на край кровати, глядя на неё.
— Ну хоть поспишь, — тихо прошептал он и поставил чашку на тумбочку рядом.
В этот момент в дверь снова постучали. Не громко, но уверенно. Денис подскочил, как ужаленный, метнулся к двери и открыл — и едва не отпрыгнул.