Читать «Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман» онлайн

ним, аль-Тумна пожелал ее жестоко наказать. Ей пустили кровь и оставили умирать – тем самым использовав древний медицинский прием не по назначению. К счастью, сын аль-Тумны слышал ссору, позвал врачей, которые перевязали Маймуну и ухаживали за ней, пока ее силы не восстановились. На следующий день трезвый и раскаявшийся аль-Тумна попросил у жены прощения, виня во всем свое пьянство. Маймуна – ветеран сицилийских гражданских войн – с притворной скоромностью простила мужа и позже попросила у него разрешения навестить своего брата, могущественного полководца Ибн аль-Хавваса. Ибн аль-Тумна с готовностью дал ей разрешение и, как было принято, отправил с ней много даров для брата. Прибыв ко двору аль-Хавваса, Маймуна поведала брату свою печальную историю, и тот поклялся, что никогда не позволит сестре вернуться к мужу.

Ибн аль-Тумна потребовал жену обратно, но, поскольку его требования остались без ответа, он собрал войска и выступил на своего шурина. Некоторое время две армии периодически вступали в сражения по всей Сицилии, и в конце концов создалось впечатление, что силы аль-Тумны на исходе. В мае 1061 г. он прибег к проверенной временем стратегии внезапности, использовав наемников, чтобы дополнить свои поредевшие войска. Нанятые им люди были франками. Точнее, они были норманнами, недавно прибывшими в Италию из Северной Франции. Под командованием Роберта по прозвищу Гвискар (Лис) и его брата Рожера, неся знамя и благословение папы, норманнские воины переправились на остров и к 1091 г. захватили его целиком. Это были первые ручейки того, что мусульманский поэт, живший после Первого крестового похода, впоследствии назвал «наводнением, размах которого пугает даже течение моря»[24].

Это полезная поучительная история. В самых ранних источниках мусульманские авторы описывали крестовые походы в Сирию и Палестину не как радикально новое явление, пришедшее из христианского мира, а как недавние эпизоды из давней истории нападений франков на Обитель ислама. Эта история достигла новой стадии в середине XI в. вместе с не имевшей себе равных волной успешных и долгосрочных вторжений франков на мусульманскую территорию. Вторжения начались задолго до того, как у папы Урбана II возникла мысль о Первом крестовом походе 1095–1099 гг. С этой точки зрения первым из новых грозных вторжений франков было то, что стоило исламскому миру Сицилии и открыло шлюзы для дальнейших побед франков в Аль-Андалусе, Северной Африке и Ближнем Востоке. Сицилии требовался козел отпущения.

Хронистам, размышлявшим об этих событиях, нужен был некто, способный избавить мусульманское сообщество от коллективной ответственности за неудачи. И они сосредоточились на поиске виноватого, чьи стратегические и моральные недостатки могли удовлетворительно объяснить потерю Сицилии и все последующие события. Ибн аль-Тумна подходил идеально. Даже слишком. Да, он действительно нанял Роберта Гвискара и его людей, чтобы помочь ему в борьбе против Ибн аль-Хавваса на Сицилии. Но ведь норманны участвовали в сицилийских делах и раньше. И хотя рассказ о его брачных проблемах может считаться поучительным, мы, в сущности, ничего не знаем о его моральном облике. Впрочем, о его жене нам тоже почти ничего не известно. Историки изобразили его высокомерным тираном, избивавшим жену, и пьяницей – эти качества, безусловно, не одобрялись мусульманами. Но не многое ли они пытаются повесить на одного этого человека? Даже если действия Ибн аль-Тумны действительно объясняют потерю Сицилии, они никак не могут объяснить последующие волны франкских завоеваний в Обители ислама в конце XI в. Здесь мы должны оценить не брак этого человека, а среду, в которой он жил, и происшедшие вокруг него перемены, изменившее все Средиземноморье после 1000 г. Об этом тоже много рассказывают арабские хронисты.

Истоки франкской агрессии

Первое же упоминание о крестовых походах исламским автором описывает их как неотъемлемую часть более ранней активности франков в других местах Средиземноморья начиная с Сицилии. В самом начале XII в. сирийский проповедник Али ибн Тахир ас-Сулами написал «Книгу джихада» и начал читать проповеди из нее в Дамаске и его окрестностях, когда еще не успела осесть пыль Первого крестового похода и франки активно укрепляли свои завоевания в Сирии и Палестине. В тексте ас-Сулами требовал, чтобы мусульмане региона сплотились против захватчиков. Он сравнивал ранние славные века исламской истории с ужасной ситуацией своего времени. «После смерти Пророка (да пребудет с ним благословение Господа) четыре халифа и все их сподвижники согласились, что джихад возложен на всех. Никто из них не пренебрегал им во время своего халифата, и те, кто был назначен халифами или правил своими династиями впоследствии, следовали в этом за ними. Правитель каждый год возглавлял кампанию лично или отправлял кого-то вместо себя. И так было до тех пор, пока один из халифов не пренебрег этой обязанностью из-за собственной слабости и бессилия»[25]. В этом видении прошлого дух джихада золотого века ранних халифатов был безупречен. Потом что-то пошло не так, и ас-Сулами винит конкретного халифа – какого именно, сказать невозможно, – в том, что обязанность джихада отошла в сторону. Поскольку многие ранние Аббасиды были известными и прославленными воинами джихада, он может иметь в виду только одного из поздних Аббасидов. Родственник этого безымянного халифа сидел на троне в Багдаде, когда ас-Сулами выдвинул свои обвинения. Его маленький урок истории содержал вполне современную критику. Он не был первым проповедником, сравнившим дух джихада раннего периода с политикой собственного времени и обнаружившим его явную нехватку. В этом он видел некое масштабное проявление божественной воли. «Отказ от джихада» заставил Бога расколоть мусульман, чтобы внести вражду и ненависть между ними, тем самым искушая их врагов вырвать у них их земли и вселить тоску в их сердца». Враги напали на Сирию, потому что «раздоры между ее хозяевами и невежество правителей сделали ее уязвимой». Их амбиции стали сильнее и распространялись на все, что они видели. Они не останавливались, ведя джихад против мусульман.

Для ас-Сулами, имевшего возможность оглянуться назад на большой период исламской истории, события Первого крестового похода относились к истории не только Сирии и Палестины, но и всей Обители ислама. Франкские вторжения стали испытанием, посланным Богом, наказанием всем мусульманам за отказ от джихада. Его непосредственная причина – слабость и раздробленность мусульманского сообщества, которое стало разделенным и духовно, и политически. Раздробленность и междоусобица сделали земли ислама соблазнительными для франков, живших на их северных границах. И потому франки набросились сначала на Сицилию, потом на Аль-Андалус и затем на Сирию и Палестину. Этот первый из мусульманских экспертов крестовых походов отлично понимает, какова главная цель левантийского крыла франкских вторжений – Иерусалим. Он также знает, что такое священная война, и