Читать «Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман» онлайн
Пол Кобб
Страница 28 из 113
Турки не смогли ее взять до того, как прибыли византийские корабли и увезли уцелевших воинов в Константинополь.
Крах Рума
Вид византийских кораблей, увозящих франков в Константинополь, явился для турок несомненным доказательством того, что у посягателей есть могущественные союзники. Хотя вряд ли Кылыдж-Арслану нужно было это доказательство. Он хорошо знал о византийских связях с франками, благодаря своим регулярным дипломатическим контактам с Константинополем. Более поздние источники отметили официальную, хотя и несколько проблемную, верность франков Алексию. А хронист из Алеппо аль-Азими даже заявил, что Алексей написал мусульманам, чтобы уведомить их о прибытии франков, хотя не уточнил, какие именно мусульмане были, таким образом, предупреждены[62]. Султан (так теперь себя называли сельджуки Рума) сделал неправильный выбор, когда, вместо того чтобы быть поблизости, чтобы уничтожить новую волну франков, покинул район, чтобы заявить свои права на Малатью (Мелитену), город, расположенный далеко на востоке, из-за которого он спорил с Данишмендидами. С апреля 1097 г. франки начали прибывать в больших количествах, с известными лидерами и могущественными союзниками и к июню разбили лагерь у стен Никеи.
По современным оценкам, их было около семидесяти пяти тысяч – крупные силы воинов и некомбатантов, не говоря уже о собравшихся здесь же византийских войсках. За несколько дней они обратили в бегство армию Кылыдж-Арслана, захватили его столицу и отдали под контроль Византийской империи[63].
В основном из-за отсутствия постоянного мусульманского двора в Анатолии нет династических хроник, повествующих о выступлениях Кылыдж-Арслана (или кого-то другого) против франков или раскрывающих подробности передвижения франков по Анатолии, как это делают некоторые латинские источники. Поскольку Анатолия была, строго говоря, в основном христианской областью, эта ветвь франкского вторжения на Ближний Восток привлекала мало внимания мусульманских авторов, до того как франки вторглись в Сирию – более плотно заселенную оседлыми мусульманами. Но источники дают понять, что после потери Никеи сельджуки Рума перешли к обороне. Кылыдж-Арслан отошел с войсками на восток. Примерно в это время новости о вторжении франков в земли ислама стали приходить в Дамаск. Хронист Ибн аль-Каланиси писал: «В этом [1097] г. стали одно за другим приходить известия о появлении армии франков из-за моря Константинопольского во множестве неисчислимом. Сообщения об этом продолжали приходить, люди испытывали страх, слыша их, и тревожились, ибо слухи ширились»[64]. Кылыдж-Арслан, двигавшийся на восток по территории своих противников Данишмендидов, сумел уговорить тюркские племена урегулировать свои разногласия и призвал к исполнению обязанности джихада. Даже Данишмендиды пришли ему на помощь[65]. Объединенные турецкие силы пошли к переправам тропам и дорогам, по которым должны были пройти франки. Они успешно нападали на них и убили большое их число.
Но остановить франков было невозможно. В июле в Дорилее, покинутом византийском лагере легионеров, расположенном в нескольких днях пути от Никеи, Кылыдж-Арслан набросился на франков, которые разделились на два отряда, чтобы ускорить движение. Первый франкский контингент смог продержаться большую часть дня до подхода второго. Прибытие подкрепления стало для турок неожиданным. «Когда он [Кылыдж-Арслан] убил большое их число, они обрушились на него, одолели, разбили его войско, многих взяли в плен, ограбили и взяли в плен. Турки обратились в бегство, лишившись большинства своих коней. Царь Рума купил большое количество пленников и отправил их в Константинополь»[66]. Результатом для Кылыдж-Арслана стало «позорное поражение дела ислама, и стала великой тревога, и возросли испуг и страх».
В этот момент Кылыдж-Арслан, вероятно, решил, что для его владений лучше всего пропустить франков, и чем скорее, тем лучше. Так он и сделал. Франки шли на юго-восток, грабя все, что им попадалось[67]. Христианские источники подтверждают, что в Эрегли (Гераклея), в юго-восточной части Анатолии, франки разделились на две группы. Меньшая группа направилась на юг через перевал, получивший название Киликийские Ворота на плодородные земли Киликии, протянувшейся вдоль границы современной Турции и примыкающей к северной части Сирии. Там они без особого труда изгнали турецкие гарнизоны из Тарсуса и Мамистры. Другая группа – главные силы двинулась на север в Каппадокию и Кейсери (Кесарию) а оттуда через хребты Антитавра в Мараш. В обоих регионах небольшие турецкие гарнизоны по пути оказывали лишь слабое сопротивление. Франки установили новые связи с местным армянским христианским населением и в некоторых случаях назначили правителей (от имени Алексея).
В Киликии к одному из лидеров франков, Балдуину Булонскому, обратился армянский военачальник, призвавший попытать счастья и помочь захватить города, находящиеся под турецким контролем, которые расположены восточнее. Балдуина не пришлось долго убеждать. Пока остальные франки двигались на юг в Сирию – к своей главной цели – Иерусалиму, – Балдуин собрал отряд из сотни рыцарей и устремился в пограничные районы Анатолии и Северной Сирии, к концу 1097 г. захватив города Телль-Башир и Равендан. Как отметили крестоносцы в Каппадокии, ужас, шествующий впереди франков, оказался достаточным, чтобы турецкие гарнизоны захотели сдаться или покинуть свои позиции[68]. Присутствие Балдуина определенно было удобным для армянских военачальников в регионе. Его прогресс обратил на себя внимание Тороса, армянского правителя Эдессы (Урфы) за Евфратом. Мусульманские источники не описывают, как Эдесса (Аль-Руха, как ее называли по-арабски) оказалась в руках Балдуина, но армянские и латинские хронисты единодушны. Находясь под подозрением у своих подданных из-за тесных связей с Византией (чья церковь считала армян еретиками), почти полностью окруженный врагами, Торос надеялся, что Балдуин придет на восток и «освободит» его тоже. Франк это и сделал в начале 1098 г. К марту, однако, население выступило против ненавистного патрона Балдуина и убило его, сделав Балдуина правителем Эдессы. В этом качестве он купил соседнюю крепость Само-сата у турецкого правителя, сделав его своим вассалом, и ввел франкский гарнизон в Сарудж – по приглашению его правителя Талака. В процессе всего этого он создал графство Эдесса – первое из более или менее франкских государств, возникших на исламском Ближнем Востоке[69].
К этому времени паника распространилась по всему Леванту. Создавалось впечатление, что некогда неприступные границы Обители ислама в одночасье рухнули. К 1098 г. была потеряна Сицилия, а то, что осталось от Аль-Андалуса, находилось под осадой. Франкские корабли безнаказанно плавали в центральной и западной частях Средиземноморья. К тому же, несмотря на упорные попытки, сельджуки