Читать «Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман» онлайн
Пол Кобб
Страница 67 из 113
Подобные жесты, намеренные или нет, создали новый имидж Саладина и заставили замолчать его недругов, осуждавших его прежние безжалостные кампании против своих единоверцев. Помогло и то, что он разослал по всем мусульманским территориям письма, в которых назвал свои прежние кампании неприятной необходимостью, без которой нельзя было одержать окончательной победы над франками. Саладин всегда внимательно следил за общественным мнением. Разумеется, Иерусалим никогда не был обычным городом, и его повторное завоевание немедленно стало историческим событием всемирного значения. А значит, следовало проявлять повышенную осторожность. В первые же дни после завоевания города Саладин обратил особое внимание на очистку города от его длительной ассоциации с неверными. Он очистил мечеть Аль-Акса, которую тамплиеры превратили в свою штаб-квартиру, и приказал сделать то же самое с Куполом Скалы[306]. Впоследствии он доставил самые великолепные манускрипты Корана в мечеть Аль-Акса, и там появились чтецы, которым постоянно выделялись нужные средства. Что же касается церкви Гроба Господня, мнения Саладина и его советников разошлись. Одни видели в ней корень франкской проблемы на Ближнем Востоке и настаивали на ее уничтожении. Другие указывали на то, что франков не удастся остановить, даже если земля, на которой она стоит, будет развеяна по воздуху. В итоге султан решил оставить в покое церковь и ее служителей[307]. Между прочим, даже благочестивый халиф Умар отказался трогать церковь, когда завоевал город в VII в., и Саладин, тоже стремившийся к репутации праведника, не мог поступить иначе. Он даже приказал доставить из Алеппо в Иерусалим затейливо вырезанную кафедру, сделанную по заказу его наставника Нур ад-Дина. Утверждали, что он изначально хотел установить ее именно здесь.
Первая пятница после завоевания стала кульминацией празднования. Это была первая общая молитва в Иерусалиме после его захвата франками в 1099 г. Теперь франки были изгнаны, город очищен, и святыни подверглись ритуальному очищению. Должно быть, все вокруг было проникнуто духом восстановления и ликования. Религиозные деятели из свиты Саладина яростно конкурировали друг с другом за право совершения хутбы – пятничной проповеди – перед султаном и правоверными. Это был исторический момент, требовавший исторических слов, и каждый кандидат направил султану копию предлагаемой проповеди. В конце концов, Саладин отдал предпочтение Мухию ад-Дин ибн Заки. Это был видный богослов, представитель известной династии богословов из Дамаска, Бану аз-Заки, у которых были тесные связи с новым режимом Саладина. Мухий ад-Дин, к примеру, был назначен главным судьей Алеппо, когда Саладин взял город в 1183 г., а позже был назван главным судьей Дамаска. Этот пост до него занимали его отец и дед, а после него – его сыновья.
Мухий ад-Дин дал слушателям все, на что они могли рассчитывать[308]. Для начала он вознес благодарность Всевышнему за победу, часто цитируя Коран. «Хвала Аллаху, который возвеличил ислам благодаря своей помощи, унизил многобожие благодаря своей мощи, управляет делами через свои повеления, постоянно оказывает милости благодаря своей щедрости и завлекает неверующих в сети по своей хитрости, постоянно оказывает милости по своей щедрости… и превознес свою религию над всеми остальными религиями». Далее он упомянул пророка Мухаммеда, «который был перенесен ночью из Заповедной мечети в эту самую мечеть Аль-Акса, оттуда затем был вознесен в вышние небеса… Да ниспошлет Аллах мир своему пророку», а также четырем праведным халифам, которые пришли после него и сохранили мусульманское сообщество в целости.
Мухий ад-Дин призвал собравшихся на проповедь возрадоваться довольству Аллаха. «Он доволен вами, потому что помог вам вырвать этого заблудившегося верблюда из рук заблудшей общины и вернуть его в лоно ислама после его почти столетнего пребывания во власти многобожников». Прибегнув к метафорам из древней литературы, он напомнил, что «это родина праотца Ибрахима, место вознесения вашего пророка Мухаммеда, мир ему и благословение Аллаха, и первая кибла, к которой вы обращались на заре ислама во время молитвы. Это земля, где жили пророки, куда стремились угодники, где хоронили посланников и где нисходили откровения и нисходили повеления и запреты. Это… священная земля, о которой упомянул Аллах в своем ясном Писании».
Далее он сравнил эту победу с величайшими триумфами героического прошлого ислама и подчеркнул, как велик дар, ниспосланный им Аллахом. Из-за него «разверзлись небесные врата, и озарились светом мрачные закрома, и возрадовались очи пророков и посланников». «Разве это не тот дом, который чтят все религии, к которому обращались все пророки и в котором читались четыре Писания (Тора, Псалмы, Евангелие и Коран), ниспосланные всемогущим Аллахом?» Такой великий дар требует благодарности, которая лучше всего может быть выражена продолжением борьбы со злом. «Так храните же… этот дар… и берегите эту милость, которая над вами, посредством богобоязненности. …Остерегайтесь потакать страстям, совершать бесстыдства, пятиться назад и малодушничать перед врагом! Воспользуйтесь этой благоприятной возможностью, чтобы добить врага. Ведите ради Аллаха настоящий джихад и жертвуйте своими жизнями ради его довольства, ибо он ввел вас в число своих избранных рабов. …Наступил час возмездия за ислам и общину Мухаммеда. Аллах превелик! Аллах дарует победу и помощь! Аллах одолевает и подчиняет! Да унизит Аллах неверующих!»
Мухий ад-Дин вознес молитву за халифа Аббасидов в Багдаде, что означало официальное возвращение Иерусалима в суннитский мир. И в заключение призвал милость Аллаха на Саладина: «О, Аллах, продли царство твоего разящего меча, ослепительного факела, защитника твоей религии, хранителя твоей заповедной земли, знатного господина, победоносного правителя, объединителя мусульман… О, Аллах! Распространи власть его государства повсюду и поставь твоих ангелов на страж его знамен». В целом создается впечатление, что тридцати трех месяцев, которые Саладин провел на полях сражений против своих единоверцев-мусульман, вроде бы и не было.
Глава 7
Из каждой глубокой равнины
Не все были захвачены театральной победой Саладина в Иерусалиме. Вскоре после этого триумфа султан получил резкое послание от одного мусульманского лидера, которому было совсем не весело, – халифа Аббасидов в Багдаде. Будучи номинальным главой суннитского мира и фигурой, от имени которой Саладин, строго говоря, вел свои завоевания, у него вроде бы имелись все основания для радости. На самом деле почти божественная власть Саладина в Египте и Сирии, равно как и его вызывающее беспокойство вмешательство в дела Ирака, становились угрозой для небольшой земной власти, которой обладал халиф. Халиф упрекал своего слугу за череду мелких неудач и требовал невмешательства в дела Ирака. Саладин и его администрация отреагировали быстро и дипломатично и сгладили проблему. Но все же это было не выражение благодарности,