Читать «52 упрямые женщины. Ученые, которые изменили мир» онлайн
Рэйчел Свейби
Страница 13 из 60
Вильпрё стала Пауэр через два года, выйдя замуж за английского торговца Джеймса Пауэра в Мессине, на Сицилии. Начав новую жизнь на острове, Жанна поняла, что это место предлагает ей небывалые возможности. Сицилия была богата разнообразными видами флоры и фауны, незнакомыми ей. Чтобы больше узнать о новой среде, Жанна стала изучать естественную историю, и ей в голову пришла мысль составить описание экосистемы острова. Она хотела каталогизировать растения, животных и обитателей моря.
В 1832 г. Вильпрё-Пауэр начала изучать крохотного родственника осьминога под названием аргонавт. Его раковина, с помощью которой аргонавт движется в морских водах, была загадкой для ученых еще в древности, Аристотель тогда предположил, что эти существа используют щупальца одновременно как весла и как паруса, управляя своим хрупким вместилищем, словно лодкой. Много столетий и назначение, и происхождение раковины оставалось неизвестным, но в XIX в. возобладало мнение, что аргонавты заимствуют ее у других подобно ракам-отшельникам. Вильпрё-Пауэр в этом сомневалась.
Новоявленная натуралистка понимала, что узнать что-либо об этом можно, только если извлечь существо из его соленой среды обитания. Поэтому в 1832 г. она придумала контейнер, чтобы наблюдать в нем живых морских обитателей в их экосистеме, пусть и выловленных из океана. Она сконструировала стеклянный ящик, который можно было назвать аквариумом. Теперь Вильпрё-Пауэр смогла достаточно долго наблюдать за изучаемыми животными, чтобы узнать, что тихоня-аргонавт вовсе не захватывает свою раковину-домик, а изготавливает ее сам.
Для научного сообщества и оборудование, созданное Вильпрё-Пауэр для своего эксперимента, и полученные с его помощью результаты стали настоящим откровением. Британский палеонтолог Ричард Оуэн (которому мы обязаны словом «динозавр») в 1858 г. объявил Вильпрё-Пауэр матерью аквариофилии. Лондонское зоологическое общество назвало новинку «клеткой Пауэр»[65] в честь его разносторонне одаренной изобретательницы.
Одиннадцать лет после создания первой клетки Пауэр Жанна продолжала экспериментировать с ящиками, которые опускала в море. В этот период она дополнила подводную модель деревянным каркасом и якорем, чтобы та могла глубже погрузиться в океан. С помощью этих клеток Жанна наблюдала за тайными пищевыми ритуалами морских звезд и изучала содержимое желудков моллюсков.
За свою жизнь Вильпрё-Пауэр стала членом более чем десятка европейских научных академий, в том числе Лондонского зоологического общества и Академии естественных наук в итальянской Катании. После ее смерти в 1871 г. журнал The North American Review назвал Жанну «одним из самых видных натуралистов столетия», а ее аквариум – «неоценимым» изобретением для морской зоологии[66]. В 1997 г. память о Вильпрё-Пауэр увековечили: в ее честь был назван большой венерианский кратер.
Мэри Эннинг
1799–1847
палеонтолог
До удара молнии Мэри Эннинг была вялым ребенком. После того как ее вынесли с места ужасного происшествия (в дерево, у которого наблюдали за конным представлением присматривавшая за маленькой Мэри женщина с подругами, попала молния – взрослые погибли) и смыли с нее грязь, девочка изменилась. Удар молнии кардинально изменил нрав Мэри, и с тех пор ее неизменно характеризовали как «жизнерадостную и сообразительную»[67].
В жизни, полной тягот, лечение электрошоком оказалось редким (хотя и диковатым) счастливым случаем. Эннинги были бедны. Из десяти детей до совершеннолетия дожили только Мэри с братом. Ее отец был плотником, свой ничтожный доход он старался увеличить тем, что разыскивал на морском берегу сувениры для продажи туристам. Самый желанный (дорогой) трофей – фоссилии, ископаемые окаменелости.
Отец Мэри извлекал свои находки из известняковых и сланцевых утесов Лайм-Риджиса. Скалистая граница ее родного городка тянулась вдоль моря. Когда на границу городка обрушивался шторм, большие пласты породы обваливались в воду, обнажая фрагменты истории этой местности. Отправляясь туда в подходящий момент, Эннинг-старший находил множество раковин и костей – знай себе собирай.
Эннинг в десятилетнем возрасте научилась у отца отыскивать ископаемые окаменелости. В 1810 г. он умер от туберкулеза, и Мэри с братом Джозефом стали выбираться на отвесные берега одни. Сначала их добычей были главным образом раковины и другие мелкие окаменелости, но в 1811 г. Джозеф заметил выступивший из скалы череп. Через несколько недель, орудуя маленьким молоточком, Мэри осторожно отделила осадочную породу от округлости черепа. Чем больше она трудилась, тем больше еще предстояло сделать. За черепом обнаружился спинной хребет, а затем грудная клетка и конечности. Мало-помалу Эннинг обработала молоточком кости чудовища больше пяти метров длиной, с массивными, как у крокодила, челюстями. Двое детей нашли первый в мире окаменелый скелет ихтиозавра (буквально: «рыбоящер»).
Они продали скелет владельцу ближайшего поместья за 23 британских фунта – несколько сот долларов в сегодняшней валюте. Ихтиозавр стал первым важным вкладом Эннинг в палеонтологию, но с «рыбоящера» все только началось.
Мэри с братом были не первыми, кто находил окаменелости в Лайм-Риджисе. Местные жители повсюду подбирали кости странной формы. Одни считали их божественными украшениями, другие верили, что окаменелости принес поток, по водам которого носило Ноев ковчег. Однако кости, обнаруженные Эннинг, рассказывали другую историю. Извлекая полные скелеты из обрывов Лайм-Риджиса, Мэри открывала виды живых существ, не похожих ни на что виданное раньше.
В компании своей собаки, ставшей ее спутником вместо брата, утратившего интерес к находкам, Эннинг обследовала береговые кручи после штормов и оползней в поисках окаменелостей. Найденные камни, раковины и кости поступали в крохотный придорожный магазин.
В 1823 г. Эннинг открыла плезиозавра (тогда его назвали «морским драконом»), а пять лет спустя – птеродактиля («летающий дракон»). Ее способность находить останки древних животных, сортировать их, зарисовывать и представлять публике не знала себе равных.
Работа Мэри, безусловно, была очень полезна для науки, но из-за низкого происхождения и пола Эннинг все научные обсуждения ее находок проходили без нее. Когда открытия Мэри Эннинг появлялись в журналах, ее имя вымарывалось. Постоянные покупатели основали небольшую стипендию для финансирования изысканий Мэри, но научное признание доставалось другим.
Достижения Эннинг не пользовались уважением и в Лайм-Риджисе; соседи считали ее всего лишь приманкой для туристов. Эннинг писала молодому корреспонденту в Лондоне: «Прошу у вас прощения за недоверие к вашим дружеским чувствам. Мир жестоко использовал меня, и, боюсь, это сделало меня подозрительной к каждому»[68]. Всю свою жизнь Мэри была бедна и одинока. Ее собака Трей погибла во время оползня.
Память о вкладе Эннинг в науку всегда была на грани исчезновения. В 1859 г., через двенадцать лет после того, как она умерла от рака груди в возрасте сорока семи лет, Чарльз Дарвин