Читать «Политическая история Римской империи. Том I» онлайн

том числе из Греции, Малой Азии, Сирии, что придавало этим городам космополитический облик, еще более подрывая основы старых цивилизаций.

Привлекали людей также рудники и центры изготовления керамики, где имелась возможность заработка. По каким-то причинам отдельные поселки притягивали пришельцев, а коренные жители уходили в другие места. Так, Капера в Испании была первоначально поселением рода гапетиков, но вскоре там появились люди из различных испанских городов и даже выходцы из далекой Антиохии Сирийской. На территории Каперы возникли объединения земляков — вицинии. Может быть, чтобы противостоять им, местные жители тоже объединились в подобную вицинию, названную уже не по роду, а по месту — Каперенская.

Подобные процессы вели к постепенной замене родовых объединений территориальными. В Галлии они возникали на месте прежних поселков, часто укрепленных (oppida). Многие такие поселки спускались с гор на равнину, иногда становясь городами, порой довольно крупными, как Августодун, во многих случаях превращаясь в сельские поселения, как это произошло с мелкими поселками вокруг г. Немавса в Нарбонской Галлии.

Все это усиливало классовое расслоение. Люди из низов «отламывались» от старых установлений и форм жизни, превращаясь в рабов, а затем в вольноотпущенников, ремесленников и горнорабочих. От прежних институтов и образа жизни отходили и представители знати. Некоторые из них, разбогатев и сделав карьеру, становились римскими всадниками и даже сенаторами. А потомки переселенцев даже добирались до трона, как Траян и Адриан из Италики и Антонин Пий из Немавса.

Большую роль в этом процессе сыграли гражданская война 68–69 гг. и последующие реформы Веспасиана. В ходе этой войны потерпела поражение староримская аристократия, столь активно сопротивлявшаяся вхождению провинциальной знати в имперскую элиту. Против провинциалов выступал и римский плебс, зараженный всеми предрассудками господствовавшего народа, но и он, активно поддержав Вителлия, был разгромлен. Все это расчистило для Веспасиана политическое поле деятельности, дав ему возможность активно вести курс на включение провинций в общую социально-политическую ткань Империи, в результате чего римско-италийские сенаторы стали все более растворяться среди выходцев из провинций. Хотя италийские сенаторы и продолжали сохранять большинство, число провинциалов в сенате все более увеличивалось. Так, при Траяне из 153 сенаторов, происхождение которых известно, 27 (17 %) составляли выходцы из Испании и 11 (7 %) — из Галлии. Затем в сенате появляются уроженцы африканских провинций. Если при Траяне они составляли 5,8 % известных нам провинциальных сенаторов, то при Коммоде — уже 31,4 %. Подобная пропорция свойственна и всадникам, занимавшим посты в имперской администрации. Конечно, эти цифры надо принимать с оговоркой, но они все же дают представление об относительной роли провинциальной элиты в правящих кругах империи.

Может быть, относительно меньшая вовлеченность галлов в имперскую элиту объясняется тем, что в I в., когда после двухсот лет непрерывных войн в Испании было уже спокойно и значительных войн не происходило на африканской земле, в Галлии не раз вспыхивали восстания. Во главе их стояли местные аристократы, обычно имевшие римское гражданство. Репрессии после подавления восстаний подкосили какую-то часть знати. В надписях богатых галлов II в. редки люди, носившие гордые имена Юлиев и Клавдиев, какие были характерны для тех, кто получил гражданство от Цезаря и первых императоров. Их место заняли, вероятно, «новые люди», в меньшей степени вовлекшиеся в имперскую элиту.

Оставшиеся на месте аристократы занимали ведущее положение в своих общинах. Некоторые из них становились даже членами нескольких общин и везде занимали высокие посты. Кое-кому удавалось пробиться и на место жреца-фламина провинции или даже Трех Галлий. Такие люди носили уже чисто римские имена и не хотели подчеркивать свое происхождение. Так, главы родовых общин испанского племени зелов звались Люций Домиций Силон и Люций Флавий Север; некий испанец Юлий Патерн был сыном Кантабра, но сам имени Кантабр уже не носил; сын галла Гая Юлия Отуанена имел чисто римское имя Гай Юлий Руф.

Велика была роль гражданской политики. Распространение римского и латинского гражданства вело к перестройке управления общинами, к установлению более или менее единообразных норм римского права, к унификации местного и пришлого населения.

Итак, романизация привела к распаду старого общества и замене его античным. В западноевропейских провинциях до римского завоевания существовали лишь отдельные очаги классового общества и государственности, преимущественно в виде финикийских и греческих колоний. Основная часть населения этих провинций жила родовым строем, хотя во многих случаях уже на весьма развитой его стадии, накануне возникновения государства. Так что переход к государственности и рабовладельческому строю, по сути, как говорилось выше, аналогичный архаической революции в Греции и борьбе патрициев и плебеев в Риме, произошел у них в рамках римского государства. В результате местная знать вошла в правящую элиту Империи, а рядовое население пополнило ряды рабов, крестьян, ремесленников, трудившихся уже в новых условиях. Под влиянием победившего народа туземное общество приняло римские формы.

Романизация, однако, не была единообразной на различных территориях и в разное время. Взаимоотношения различных факторов определяли ход, темп и результаты ее в разных местах. Большую роль при этом играла италийская иммиграция.

Италийские крестьяне устремлялись в провинции, гонимые росшим обезземеливанием, а также желанием стать гражданами «первого сорта», чего они не могли добиться на родине. Эмигрировали они, естественно, в места, которые были им известны своими богатствами, особенно плодородием почвы, и были им более привычны по природным условиям. Такими районами стали земли Южной и Восточной Испании и Южной Галлии и в меньшей степени провинции Африки. Здесь довольно скоро появилось много италийских переселенцев. К концу республиканской эпохи на юге и востоке Испании иммигранты составляли не менее 10 % населения. Учитывая активную роль этой «десятой», надо признать, что она оказывала значительное влияние на местное население.

Важным было не только присутствие италийских иммигрантов, но и их взаимодействие с местным населением. Города Южной и Восточной Испании и Южной Галлии населяли и италики, и аборигены. И если сначала они обитали в разных городских районах, то скоро слились. В таких крупных городах, как Кордуба в Бетике, Новый Карфаген в Тарраконской Испании, Карфаген в Африке или Нарбон в одноименной Галлии, и среди городской верхушки, и в низах были представлены обе группы населения. И те и другие входили в одни и те же ремесленные коллегии и иные объединения. И вне городов многие сельские общины состояли как из местных жителей, так и из переселенцев и их потомков. Здесь возникали приблизительно одинаковые экономические условия, а с распространением гражданства исчезали и юридические различия. Включение иммигрантов и местных жителей в одни и те же организации способствовало быстрой и полной романизации последних. В Южной Галлии сохранялось больше сельских поселков только с местным