Читать «Крестоносцы. Полная история» онлайн

символом всего того, за что предки нынешних христианских воинов сражались девяносто лет назад. Исход этого дня должна была решить неисповедимая воля Божья.

Саладин воспользовался разногласиями среди франкских командиров и горячностью короля Ги, которой он отреагировал на упреки в том, что в прошлом вел себя недостаточно решительно, когда надо было ответить на угрозу со стороны Айюбидов. В пятницу 3 июля Саладин заманил армию крестоносцев в погоню за его войском из Сефории в пустыню, к засушливым вершинам Хаттина. Как только крестоносцы тронулись с места, султан послал войско наперерез их арьергарду и отрезал их от воды. Армия Ги провела на изнуряющей жаре день и ночь, сходя с ума от жажды. Затем, чтобы удвоить их муки, люди Саладина подожгли высохшую траву и заросли кустарника, и воздух наполнился удушающим и ослепляющим дымом, который должен был не только досадить неверным, но и дать им попробовать на вкус ад, который их ожидал. Ибн Шаддад так описывал ловушку, в которую попала армия крестоносцев: «Франки поняли, что им суждено потерпеть поражение, и шли в бой, как на верную смерть: их ждали катастрофа и погибель, и они были убеждены, что на следующий день они войдут в число посетителей гробниц»{126}[545].

Утром в субботу 4 июля началось генеральное сражение, и, несмотря на героические усилия крестоносцев, превосходящие силы Саладина окружили и методично разгромили измученную жаждой армию. Все, кто позже писал об этой битве, сходились на том, что битва была крайне ожесточенной и длилась около восьми часов: с рассвета до трех часов пополудни. Армия Айюбидов, воспользовавшись численным преимуществом, постепенно окружила отряды Лузиньяна, обрушивая на них град стрел сквозь дым пылающего кустарника и сопротивляясь попыткам франкской конницы прорваться через кольцо. Постепенно, по мере развертывания битвы, франков оттеснили назад, разделили и почти всех перебили: в живых оставалась лишь горстка рыцарей, сгрудившихся на склоне вулкана вокруг ярко-красного шатра Ги, где над Истинным Крестом развевалось королевское знамя. Изможденные франкские рыцари стояли насмерть, снова и снова в отчаянии бросаясь в атаку в надежде проложить себе путь к свободе.

Несколько лет спустя сын Саладина аль-Афдал вспоминал, как наблюдал за последними минутами битвы при Хаттине об руку с отцом, который нервно дергал себя за бороду при каждой атаке франков и подбадривал своих людей криками: «Отправьте неверных к дьяволу!»[546] Султан в раздражении сорвался на аль-Афдале, когда тот, забегая вперед, предсказал мусульманам победу. Но вскоре отец и сын увидали, как красный шатер короля Ги падает, а король капитулирует. Истинный Крест мусульмане забрали себе. Саладин спешился и упал на землю, вознося хвалу Аллаху и рыдая от счастья. Позже он напишет халифу Аббасиду в Багдад, чтобы поведать ему, что — уже не в первый раз — он сокрушил врагов Сирии и Всемогущего. Франки были разгромлены подчистую. «Под звуки труб и ржание коней, — гласит письмо, отправленное в Германию с сообщением об исходе битвы, — Господь предал свой народ мечу»[547].

После поражения при Хаттине государства крестоносцев оказались совершенно беззащитны перед нашествием Саладина: крепости опустели, а на защиту городов могли встать разве что женщины и служители церкви. Уцелевших рядовых армии крестоносцев увели прочь закованными в цепи, а потом продали в пожизненное рабство. Короля Ги, его брата Амори, Жерара де Ридфора и многих баронов, в том числе Вильгельма, маркиза Монферратского, Онфруа де Торона, Гуго из Джаблы и Гуго из Библа взяли в плен и удерживали в ожидании выкупа. Рено де Шатильона схватили и привели к Саладину, который приговорил его к казни и сам нанес ятаганом первый удар. Двести рыцарей тамплиеров и госпитальеров были ритуально обезглавлены сопровождавшими Саладина суфиями. «Увы, невозможно… назвать все бесчисленные огромные бедствия, что гнев Господень обрушил на нас по грехам нашим», — писал Террик, один из нескольких офицеров ордена тамплиеров, которым удалось унести ноги с поля боя — вопреки уставу ордена, который повелевал братьям сражаться до последнего вздоха[548].

Дальше Террик пишет, как после Хаттина армии Саладина, «подобно полчищам муравьев, заполонили все лицо земли от Тира до Иерусалима, и даже до самой Газы»[549]. В короткий срок с июля по сентябрь Саладин взял Библ, Бейрут, Сидон, Акру, Тверию, Назарет, Наблус, Хайфу, Кесарию, Арсуф, Яффу, Аскалон, Лидду, Ибелин, Торон, Вифлеем и Хеврон[550]. 20 сентября он подошел к стенам Иерусалима.

Оборону города возглавил Балиан Ибелин, супруг вдовы короля Амори Марии Комнины. Он был напористым и могущественным бароном, а что касается внешности, отличался удивительной густотой волосяного покрова, напоминавшего скорее медвежью шерсть. Балиан командовал гарнизоном Иерусалима, насчитывавшим на тот момент не больше нескольких десятков опытных солдат, а у стен города стояла армия численностью в десятки тысяч человек. 25 сентября враги пошли на приступ Святого города с применением лестниц, осадных машин, камнеметательных баллист. Атаковали они с западной стороны во второй половине дня, чтобы свет заходящего солнца слепил защитников стен, а затем переключились на уязвимую северную сторону, которая в 1099 году не устояла перед натиском первых крестоносцев.

В это время в Иерусалиме женщины-христианки остригали детям волосы, а босые монахи устраивали покаянные крестные ходы, умоляя Господа о спасении. Никакого толку от этого не было, писал один латинский хронист, ибо «зловоние прелюбодеяния, безобразной невоздержанности и противоестественного греха не позволило их молитвам достичь Господа»[551]. Осада длилась восемь дней, когда Балиан Ибелин наконец понял, что ситуацию не спасти, и попросил Саладина о перемирии, по условиям которого христианам отводилось немногим более месяца на то, чтобы выкупить себя из плена и покинуть город. В пятницу 2 октября — в годовщину «ночного путешествия» Пророка в Иерусалим в 621 году — Саладину вручили ключи от города, а беженцы потянулись прочь. Под крики «Аллах акбар» султан вошел в Иерусалим. Большой крест, воздвигнутый над Куполом Скалы, скинули вниз, и мусульмане немедленно приступили к освящению мечетей, оскверненных христианскими обрядами. Неделю спустя, 9 октября, Саладин уже возносил пятничную молитву в Куполе Скалы. Ученый имам из Дамаска Мухйи ад-Дин ибн аз-Заки прочел хутбу, в которой превозносил Саладина как восстановителя мира и веры и молился за Аббасидского халифа[552].

Часть III. Жатва на земле{127}