Читать «Зорге, которого мы не знали» онлайн

и по параллельной поехал снова назад, затем сделал два поворота и приблизился к дому, где жил Макс Клаузен.

Там стоял автомобиль. Зорге разглядел, что это патрульная полицейская машина. Тогда он вновь нажал на педаль газа и быстро проехал мимо. «Легкомысленный пес, — мелькнуло в голове у Зорге, — опять он, наверно, пьянствует с полицейскими, и кто знает, чем это может кончиться».

Наконец Зорге остановился возле какой-то пивной. Он вошел в нее, подвинул в сторону японца, чтобы освободить себе место у стойки, и заказал выпивку. Потом обернулся и скучающе оглядел питейное заведение. В помещении было мало посетителей. Они довольно шумно болтали, некоторые оживленно жестикулировали. Зорге попытался понять, о чем идет разговор, но они говорили слишком быстро, и ему не удалось уловить смысл.

Один японец подошел к нему, поклонился и остался стоять.

— Что ты хочешь? — спросил Зорге. — Что тебе надо?

— Я здешний музыкант, — ответил японец. — Что бы вы хотели послушать?

— Ты играешь не скрипке?

— На пианино, — вежливо уточнил музыкант.

— Знаешь ты Баха, Бетховена, Шумана?

Японец отрицательно покачал головой.

— И ты называешь себя музыкантом? Задница ты несчастная — вот кто ты! Ну хоть немецкие песни играешь?

— О да! — живо ответил японец. — «Германия, Германия превыше всего».

— Играй! — приказал Зорге. — Целый день я горю желанием насладиться этой музыкой.

Японец сел за пианино. Зорге попросил еще раз наполнить свой стакан. Затем кивнул пианисту. Тот живо пробежал пальцами по клавишам и заиграл немецкий гимн.

— Встать, прошу всех встать! — рявкнул Зорге ошарашенным посетителям пивной. — Пока звучит наш национальный гимн, все должны стоять смирно! Понятно?

Большинство послушно поднялись. Но некоторые игнорировали приказ. Тогда Зорге схватил за воротник одного из упрямцев и высоко поднял его в воздух. Рубашка громко треснула. Остальные, бросившие вызов рассвирепевшему немцу, поспешили выполнить требование.

— Еще раз сначала! — заорал Зорге таперу.

Тот секунду помедлил, но потом снова полился гимн третьей германской империи.

Зорге, держа в руке пустой стакан, стоял неподвижно в прокуренной пивной. Как часто слышал он эту величественную мелодию? Когда он был молод, у него всегда наворачивались слезы на глаза при этих знакомых звуках творения великого Гайдна. А горло так сжимало, что он не мог петь. И даже сейчас ему казалось, что рядом с ним раздается низкий и мощный голос его отца, который стоял как могучий дуб и всем своим видом выражая глубокую любовь к Отечеству.

Много лет спустя, уже после Первой мировой воины, он, Зорге, навсегда распрощался с этой немецкой песней. В тот хмурый ноябрьский вечер, это было девятого ноября, он затащил истекающего кровью, избитого друга под арку ворот. Тот громко стоная, и Зорге зажал своей рукой его рот, из которого обильно текла кровь, чтобы заглушить стоны. Потому что они, эти палачи, искали его. Длительное время Зорге прятался с тяжелораненым другом в спасительной дыре, пока убийцы не прекратили поиски и не заорали гимн, а затем и песню о Хорсте Весселе[25]...

Рихард швырнул о стену стакан, который держал в руке. Глухой удар — и осколки посыпались на пол.

— Можете теперь снова приземлиться на свои задницы! — крикнул Зорге. — Вы — глупые свиньи, раз вскакиваете по поводу всякого дерьма!

Он бросил таперу смятую купюру.

— Ты играешь как свинья, — сказал он. — И поэтому получаешь сколько заслуживаешь!

Выйдя из пивной, Зорге забрался в свой «дацун» и долго сидел, глядя на тусклый свет уличного фонаря, который вот-вот готов был испустить дух. А про себя он тихо произнес: «Тогда, когда я был молод и мог еще пустить слезу...» Но тут же испуганно прервал себя и резко нажая на стартер.

Он помчался в отель «Империал» и поднял с постели Зиберта. Тот, как всегда, отнесся к вторжению спокойно и, казалось, ничуть не удивился.

— Зиберт, вы очень хотели узнать, где и как я живу. Пошли со мной. Предоставляю вам редкую возможность посмотреть на мой бардачок.

Зиберт не стал раздумывать. Зорге точно зная, что он не будет колебаться. Предложение было слишком соблазнительным. Писатель часто напрашивался в гости к Зорге, но тот каждый раз уклонялся от этого. «Я не очень-то охотно позволяю заглядывать в мою кастрюлю», — был ответ.

— Пожалейте мои нервы, — сказал Зиберт, когда они сели в «дацун». — Мне еще хочется пожить.

Зорге засмеялся и нажал на педаль газа. Они неслись в ночи, и Зиберт машинально вцепился в свою шляпу. Ветер рвал у них с губ и уносил вдаль слова, когда они пытались заговорить.

Перед домом, где жил Зорге, на воротах горела темно-красная лампа.

— Это какой-то специальный знак? — спросил Зиберт.

— Точно, — ответил Зорге, — и вы должны об этом знать. Если лампа не горит, значит, я не хочу, чтобы мне мешали.

Они вошли в дом, и Зорге крикнул:

— Чаю, Митико!

— Не нужно ничего из-за меня, — попросил Зиберт.

— Не волнуйтесь, — серьезно успокоил Зорге, — мы должны проявить гостеприимство. А она здесь хозяйка дома. И будет рада предложить гостю чашку чая.

Зорге с Митико поднялись наверх, а Зиберт огляделся. Кругом в беспорядке сплошные книги — на полках, на стульях, на полу.

Зиберт стал сразу рыться в них.

— Это все японская литература, — пояснил Зорге. — Классики, современная лирика, социология, история — почти все, что переведено. Вы можете взять с собой, что хотите.

— Взять все это я еще не готов, — заметил Зиберт, вороша горы книг. — У меня в Германии неплохая библиотека, но до вашей мне далеко.

— Знаете, то, что вы видите, мне уже больше не нужно.

Появился чай. Митико подала его с изящным поклоном. Она познакомилась с Зибертом, и тот рассматривал ее с интересом. Они почти осушили