Читать «Самая страшная книга 2022» онлайн

тюряге, где его будут чпокать во все дыры, — одумается, прибежит потом как миленький под крыло. Именно так она и заявила нам, презрительно фыркнув.

Серега дрейфил.

Он худел, бледнел, на скулах выступили желваки, плевки приобрели коричневый табачный оттенок. Какие сны снились Сереге — да и спал ли он вообще, — мы и не решались спрашивать. Ситуация была в высшей степени поганой. Живот Иры вот-вот — и станет виден. А уж что будет потом — никто не мог и представить.

Зато Ирка — вполне могла.

— Я скажу, что это вы вчетвером меня изнасиловали, — хихикнула как-то она, уплетая шоколадный батончик. И без того коротковатая для нее юбка школьной формы задралась — и мы видели треугольник белых трусиков. Серега, который раньше ярился при хотя бы взгляде мельком на коленки его девушки, — теперь уныло и обреченно молчал.

— В смысле? — не понял Мишка.

— Ну, я скажу, — терпеливо повторила она, — что это вы меня заманили в Гаражи и там по очереди изнасиловали. Ну, или не по очереди. Толстяк, — она ткнула пальцем в Толика, — и молчун. — Палец с обкусанным коротким ногтем уперся в меня. — Они держали. Ну а вы насиловали.

— Э-э-э, — внезапно охрипшим голосом переспросил Мишка. — А почему я-то насиловал? Я что, самый…

— Самый богатый, — кивнула Ирка, отшвыривая смятый фантик в сторону. — Ты же сесть не хочешь? С папаши, — она мотнула головой в сторону Сереги, — много не возьмешь. Ну а ты хоть чем-то поддержишь молодую мать, правда? В тюряжку-то не хочешь?

— В колонию для несовершеннолетних, — пискнул Толик.

— А, уже изучили вопрос? — хихикнула Ирка. — Ну, если вы считаете, что там курорт, пусть так и будет…

— Нет-нет, — быстро ответил Мишка. — Погоди. Разберемся.

Мишка пытался разобраться. Тырил деньги из родительского кошелька, тащил в ломбард мамкины украшения — тамошний приемщик, мрачный и неразговорчивый цыган, брал их у него за сущие копейки — но хотя бы брал, остальные напрочь отказывались работать со школьниками. Ирка благосклонно принимала деньги «на еду будущему младенцу» — и уже вечером распивала алкогольные коктейли на лавочке с подружками.

— Ты уверен, что она беременна? — как-то спросил я Серегу, глядя, как веселится поддатая Ирка. — Ведь если она собралась рожать, то ей нельзя пить. Урод же будет.

— Хоть бы вообще сдох, — процедил тот. — Вместе с мамашей.

— Пусть он ее съест, — твердо сказал Мишка. Под глазами у него были синяки от недосыпа. Кажется, Ирка, отцепившись от Сереги, крепко взялась за него, почуяв более питательную почву.

— Ну а что ты говорил, — поддразнил его Серега. — Мол, «не первые, не последние», «не может подтирать косяки»?

— Это не косяки, — мрачно огрызнулся Мишка. — Это хитрая лживая тварь.

Мы привели Ирку в песочницу — ту самую, где когда-то в первый раз появился Мальчик-Обжора и подсел к нам. Мы сказали, что ее ждет сюрприз — не поясняя какой. Ирка хихикала, зажмуривалась, прикрывала руками глаза — впрочем, все равно подглядывая через расставленные пальцы. Она думала, что ее ждет что-то необычное.

Впрочем, так и произошло.

Мальчик-Обжора появился в этот раз не из жаркого марева. И не из мелкой мороси дождя. И не из утреннего тумана, плотного, как марля. Он соткался из сизого дыма, что испускал Серегин окурок — выброшенный, но незатушенный.

Мальчик-Обжора был тих и вкрадчив. Он загадочно и обольстительно улыбался. Он сулил что-то невероятное и невозможное, прекрасное и удивительное. Подарок. Сюрприз. Неудивительно, что Ирка покорно пошла за ним в Гаражи. Даже не допив свой любимый вишневый коктейль.

Я не хотел смотреть, как Мальчик-Обжора будет есть Ирку. В этом не было ничего нового и интересного — как и десятки раз до этого, он будет просто рвать, пережевывать и глотать. Плохое и испорченное. Рвать, пережевывать и глотать.

Я зажмурился, пока это все происходило. Но все равно слышал чавканье, чмоканье и хруст.

А вечером, когда мама стала отбивать мясо на ужин, меня стошнило.

Ирку искали очень долго. Прочесывали дворы, спускались в каждый подвал, перевернули вверх дном Гаражи. Расклеили сотни, если не тысячи объявлений — и даже на другом конце города нас нет-нет да и встречала ее отксерокопированная, полинявшая от дождей и солнца фотография.

Разумеется, нас тоже опрашивали. Будь мы старше, к нам было бы, конечно, более пристальное внимание — но что могут рассказать девятиклассники? Да, гуляли вместе. Да, немного влюблены были. Да, выпивали иногда. Ну да, целовался. Да нет, ничего такого. Она говорила, что у нее какой-то парень по переписке есть. Кажется, в другом городе. Да нет, вроде сбегать не собиралась. Да сами в шоке, честно.

Иркины подруги ничего не знали о беременности. Точнее, утверждали, что быть такого не могло — за день до пропажи Ирка стреляла у одной из них прокладки.

От нас отцепились очень быстро — и перекинулись на родителей Ирки. Выяснили, что у ее матери есть любовник, а у отца — незаконнорожденная дочь, чуть старше Ирки. Любовник, недовольный излишним вниманием, быстро покинул город — а Иркина мать попыталась отравиться. Выпила уксус — и выбежала на балкон, оглашая двор истошными, душераздирающими воплями боли. Несколько мучительно долгих минут метаний и воя — а потом она выпала вниз с седьмого этажа.

Обо всем этом нам рассказали бабки на лавочке — вернувшись из школы, мы увидели лишь тщательно перелопаченную клумбу под балконом да порванные веревки для сушки на третьем этаже. Они и спасли Иркину мать. Перелом позвоночника, разрывы чуть ли не всего внутреннего, что есть внутри, — но она выжила. Лежала пластом, в состоянии пошевелить лишь левым указательным пальцем, — и всегда держала нараспашку дверь квартиры: если дочь вдруг вернется без ключей.

Конечно, Ирку не нашли. Мальчик-Обжора хорошо знал свое дело. Он не оставил ни клочка одежды, ни капельки крови. Даже бутылка с вишневым коктейлем, которую Ирка забыла в песочнице, тоже куда-то исчезла, словно ее и не существовало.

После Ирки мы долго не обращались к Мальчику-Обжоре. Мишка сказал, что тот налопался достаточно и пока не может смотреть на еду. Мы не спорили. Серега ответил, что по сравнению с Иркой вряд ли в его жизни что-то еще будет настолько плохое и испорченное. Толик просто нервно затряс головой. А я… я лишь пожал