Читать «Самая страшная книга 2022» онлайн
Сергей Владимирович Возный
Страница 45 из 173
Глаза идола алчно вспыхнули. Губы жадно приоткрылись… Иван оскалился.
— Кровушки захотел? — ерничая, он скрутил кукиш. Деревянное лицо дрогнуло, напряглось в предвкушении. — На-ка выкуси! — Иван зло ткнул идола в лицо.
Древесина чавкнула, расползлась сгнившим картофелем. Иван запоздало отшатнулся, но тело повлекло вперед. Теперь застряла и рука.
Кровавик-камень в груди куклы из мертвого дерева может забрать человеческую душу.
— Лучше болячки мои забери! — содрогнувшись, рявкнул он взирающей на него намалеванной харе. И внутри колоды что-то коснулось пальца — мягкое и слабое, будто толстый червь. И тут же вцепилось, засасывая. Иван завопил. Он извивался в попытках освободиться и в какой-то момент понял, что его не держат.
Постанывая, торопливо отполз в сторону. Идол наблюдал за ним. Прежде блеклые глаза блестели, рот кривился в сытой усмешке. Иван затравленно смотрел на него, понимая, что он вовсе не вырвался. Его отпустили.
Он закрыл глаза, и быстрый горячечный сон сморил его. Проснулся насквозь мокрым от пота. Зато ничего не болело. Отлежался, подумал он и боязливо глянул на идола. Тот стоял на прежнем месте. Сыто поблескивали под полуопущенными веками глаза. Еще недавно сплошь гнилая древесина приобрела приятный здоровый оттенок.
— Нажрался, да? — не скрывая отвращения, пробормотал Иван. — Ну, будь здоров, тварь. А мне пора.
И принялся карабкаться наверх.
— Возвращайся… — беззвучно напутствовал идол.
Конечно, возвращаться он не собирался. Добраться поскорее до дома и забыть, забыть напрочь жуткое происшествие. Но на третьи сутки, встав ночью по нужде, Иван почувствовал, что недавно пострадавшая нога кажется ватной. Он закатал штанину и обомлел — ссадины на лодыжке превратились в черные гангренозные пятна. Нога казалась набухшей, словно пропитанная водой губка. Иван осторожно коснулся пятна и едва сдержал крик — в месте прикосновения кожа лопнула. Из трещины густо сочилась сукровица, застывая бугристыми восковыми потеками.
Он сразу понял, что делать — при виде гангрены его неверие мигом обратилось в веру. Но с такой ногой ему не пройти и километра.
На размышления ушла минута. Иван захромал из дома. Доковыляв до курятника, схватил первую попавшуюся сонную курицу и оторвал ей голову. Мертвое пернатое тело запоздало трепыхнулось. Хлещущая из раны кровь попадала на бьющие по воздуху крылья, летела в лицо, покрывая его багровой рябью.
Поддавшись наитию, Иван приник губами к куриному горлу. Теплый запах парного мяса ударил в нос, вызвав тошноту. От первого глотка нутро взбунтовалось, но, пересиливая себя, он продолжал глотать, пока кровь не иссякла.
Отдышавшись, он поднял штанину — пятна поблекли. Стараясь не думать, во что ввязывается, Иван похватал пяток спящих курей и запихнул их в мешок.
Идол был на месте. А куда б ему деться, жирно размазывая по деревянному лицу кровь, думал Иван, это ж просто колода.
Когда он выбрался из пещеры, нога была в порядке — о черных пятнах напоминал лишь легкий зуд. А еще перестала ныть ушибленная поясница. Когда-то поврежденный глаз видел, как и здоровый. Вот только от него самого попахивало гнильцой…
Жена встретила его на крыльце.
— Окаянный! — заголосила она. — Ума решился?! Почто несушек изничтожил, ирод?!
Иван молча прошел через двор и затопил баню.
Чем дольше Иван кормил идола, тем крепче у него самого становилось здоровье. Болячки исчезали одна за другой. Сначала Ивана пугала подобная связь, но потом он решил, что ничего плохого в этом нет.
Но ходить в такую даль становилось все сложнее. А если выследят? Уничтожат идола? Что тогда станет с ним? Иван долго думал и наконец пришел к решению.
В дальней части огорода стоял без дела сарай. До сноса всё руки не доходили. Оказалось — к счастью. Укрепив крышу, Иван принялся рыть яму, удлиняя и углубляя сарай изнутри.
Работа шла бойко — земля была легкой, рассыпчатой. Иван грузил ее в садовую тачку и ссыпал за сарай. И декады не прошло, как насыпь затянуло крапивой и полынью.
По мере увеличения ямы Иван крепил стены и потолок. И снова копал.
Закончив, передохнул сутки и отправился за тем, ради кого и устроил возню.
Идол ждал его. Не мешкая, Иван опоясал его ремнями и взгромоздил на спину. Шею обдало сыроватым теплом, и в лицо ударил тяжелый дух гнили.
Ощущение оседлавшей спину тяжести показалось неприятным — Иван пожалел, что не прикрыл шею чем-нибудь плотным. Он затянул ремни на груди и поясе и двинулся к выходу.
Шагая через лес, Иван убеждал себя, что это ветер, а не чужое дыхание шевелит ему волосы. И не кровавик-камень в груди идола отстукивает шаги, а собственное сердце…
В деревню он вернулся ночью — чем меньше глаз увидит его ношу, тем лучше.
Кто ж знал, что самыми внимательными окажутся не чужие глаза, а родные.
Последнее воспоминание, которым умирающий разум Ивана поделился с внуком, было окрашено в горестные черно-белые тона…
…Борис настороженно всматривался во мглу, когда что-то кинулось на него из глубины сарая. Он выставил руки, приняв на них тяжесть нападающего. Его сбило с ног, облапило с медвежьей силой и принялось ломать. Он сразу понял, что дело плохо — противник был тяжелее и настроен серьезно.
Борис отбивался молча, экономя силы. От нападавшего пахло кровью и потом. Человек, понял Борис. Но когда зубы вцепились ему в щеку, понимание рассеялось. Борис хрипел под душившей его тяжестью, а нападающий, подминая его под себя, продолжал грызть ему лицо…
…Отнести тело к опушке Криволесья было нетрудно. Начавшийся трехдневный ливень уничтожил все следы.
Реанимобиль мчался в район. Сашка держал брата за руку. Сжимать крепко боялся, потому лишь легко обнимал его ладонь пальцами. Маме позвонили, и она, бросив дела, летела в Речинск.
Сашка смотрел на Пашкино лицо, механически прокручивая в голове слова Ворона.
— Ты прикинь, прикинь, — как заведенный частил тот, когда они выбрались из сарая, — Венька месяц в лесу прятался, за дедом твоим следил. Если б не он…
Во дворе распоряжались люди в форме, мелькали белые халаты, за забором колготились соседи. Зойка плакала у матери на плече. Ворон давал показания. Истошно выла Ласка.
А среди этого хаоса