Читать «Я, Яромир Гулливер» онлайн
Михаил Семенов
Страница 13 из 37
23 августа 1942 город на Волге Сталинград был подвергнут самой массовой суточной бомбардировке в истории войны. Две тысячи самолёто-вылетов 4-го воздушного флота люфтваффе разрушили город, где до начала боев проживало около 400 тысяч человек, пятая часть горожан погибла. Весь сентябрь немцы пытались сбросить наши войска в Волгу.
Защита Сталинграда, как рубежа началась в сентябре 1942 года. На улицах и площадях центральной и северной части Сталинграда разгорелись ожесточенные бои. Удивительно, но Тракторный завод даже под обстрелами продолжал выпускать танки, которые с проходной уходили в бой. Подкрепления шли с левого берега Волги катерами и баржами. Их подвергали постоянным бомбежкам немецкая авиация.
Тогда ожесточенные бои уже шли на площади 9 Января. Опорными пунктами обороны стали два сохранившихся четырехэтажных здания. До Сталинградской битвы в этих домах жили работники Облпотребсоюза, связисты и сотрудники НКВД. Дома оказались приспособлены для круговой обороны. За пределы зданий были вынесены огневые точки, а для сообщения с ними проделаны подземные ходы. Подступы к домам были заминированы при помощи противопехотных и противотанковых мин. Именно благодаря умелой организации обороны воины смогли столь долгий период времени отбивать атаки врагов. Один из этих домов был занят взводом лейтенанта Заболотного. Но в конце сентября 1942 года немецкая артиллерия полностью разрушила этот дом, под его развалинами погиб почти весь взвод и сам лейтенант. Сохранился только один этот второй дом, с верхних этажей которого было удобно вести наблюдение за противником. Именно в этом доме оказался Павел. С товарищами они оборонялись тут до тех пор, пока советские войска не пошли в контрнаступление в Сталинградской битве.
Тактическое значение дома сразу оценил командир 42-го гвардейского стрелкового полка полковник Иван Елин. Он приказал командиру 3-го стрелкового батальона капитану Алексею Жукову захватить дом и превратить его в опорный пункт. 20 сентября 1942 год туда пробились бойцы отделения во главе с сержантом Павлом Яковлевым. А на третьи сутки подоспело подкрепление: пулеметный взвод лейтенанта Ивана Афанасьева (семь человек с одним станковым пулеметом), группа бронебойщиков старшего сержанта Андрея Собгайды (шесть человек с тремя противотанковыми ружьями), четверо минометчиков с двумя минометами под командованием лейтенанта Алексея Чернышенко и три автоматчика. Командиром этой группы был назначен лейтенант Иван Афанасьев. Для сообщения с огневыми точками проделали подземные ходы от здания. Отбивались красноармейцы через амбразуры в стенах и окна. Третий этаж являлся наблюдательным пунктом. Атаки на здание со стороны немцев проводились ежедневно, по несколько раз. Но всегда враг получал достойный ответ в виде шквального огня. Солдаты (25 человек) держали оборону на протяжении 58 дней, удивительно, что потери с нашей стороны всего 3 человека.
Для исторической правды следует отметить, что обороной дома-форпоста талантливо руководил именно лейтенант Иван Афанасьев. Он не был удостоен звания Героя. Иван Филиппович был человеком исключительной скромности и никогда не выпячивал своих заслуг, просто считал обычным воинским долгом всё, что пришлось делать на этой войне. А «наверху» решили представить к высокому званию одного из его подчинённых, младшего командира, правда, который вместе со своими бойцами первым прорвался к дому и занял там оборону. Так или иначе, здание на площади 9 января вошло в историю как Дом Яковлева. Советской власти нужны были простые, доходчивые символы побед. У их подножья обязан был быть исключительно «правильный» крестьянский, либо пролетарский сын. Сам же Павел в этом не был виноват, несмотря на ранение, он и после Сталинграда воевал достойно — уже как артиллерист. Войну завершил на Одере в погонах старшины. Позднее ему присвоили офицерское звание и звание Героя Советского Союза. Правда, лишь только после того, как он к тому времени вступил в партию.
Среди солдат-защитников дома оказалась женщина — санитарный инструктор. Во время атак с вражеской стороны Мария откладывала в сторону санитарную сумку и брала в руки оружие. В пылу боев никто не заметил её беременности. Но срок подошел и чудо свершилось. На свет явился мальчик, сын Марии — будущий Яромир. Павел оказался тогда неподалёку и будто задохнулся от осознания невозможного, вспомнил свою Варю, сердце сжалось. Чтобы скрыть скатившуюся слезу он отвернулся к узкой амбразуре вдохнуть свежего воздуха, выглянул и не поверил глазам — словно зарево покрова Богородицы заголубевшее небо охватило своими крылами сияние радуги.
Переправить мать с ребенком на другой берег Волги долго не удавалось. Поэтому, они жили в подвале Дома вплоть до конца октября. После Мария с сыном оказались в селе на другом берегу Волги, там, где некогда «в лесах» укрывались от никонианских репрессий русские старообрядцы.
Тогда, в подвале сталинградского дома-крепости Павел не мог и помыслить, что когда-то встретится с этим, уже повзрослевшим мальчиком, — в Новгороде, на Ярославовом дворище, рядом с Вечевой башней. Именно в ней этому, осененному Богородицей при своём рождении, молодому человеку будет суждено прожить десять лет, и беспримерно выдержать уже свою оборону.
5. Орфей и его Эвридика
Еще в школьной библиотеке Яромир узнал об Орфее, его чудесной лире, волшебных звуках этого инструмента. Книга «Мифы древней Греции» была серьезно потрёпана, каких-то листов уже не хватало, иллюстрации героев Олимпа чернилами перьевых ученических «вставочек» были «творчески» дополнены недостающими деталями обнаженных мужчин. Но вот миф об Орфее, пусть в том советском изводе, дождался этого «своего» читателя и судьбоносно проник в его жизнь. Спустя годы, студентом ленинградского художественного училища, в знаменитой Публичке он листал книгу Овидия, и уже история его героя — Орфея с любимой Эвридикой, потрясла Яромира ощущением фатальности повторения этой драмы и в его судьбе. Этот миф не отпускал его всю жизнь. Что знал он тогда об Орфее? Что этот великий певец жил на севере Греции, во Фракии. В одной из версий он был сыном речного бога Эагра и музы Каллиопы. Это имя означает "лечащий светом". Орфей играл на семиструнной кифаре и пел так прекрасно, что стихал ветер, распускались цветы, а птицы и животные окружали Орфея, чтобы послушать его пение. По другой версии Орфей был сыном греческой жрицы. Обладая великим талантом поэта, певца и музыканта,