Читать «Три закона. Закон первый – Выживание» онлайн
Елена Пост-Нова
Страница 95 из 173
На шестые сутки всё резко закончилось. Даже боль. Точнее, она не совсем прошла, но её жалкие остатки я уже не замечал. И мог заснуть спокойным сном. Усталость накопилась такая, что проспал почти целые сутки. Без видений, без жутких мыслей. Может быть, это транквилизатор действовал? Не знаю.
Время от времени открывая глаза, я слышал тишину. Дождь прекратился. И ветер больше не рвал деревья. Даже забылось то, что произошло…
Мичлав попал в поле зрение лишь один раз во время моих пробуждений. Это было почти ночью — за окошком уже стемнело. Очнувшись от того, что руку мою опять обрабатывают для инъекции, увидев охотника за этим занятием, я даже не успел ничего подумать. Вместо чувства благодарности, которое цвело во мне лишь недавно, я ощутил гнев. Такой яркий, затмивший сознание первый раз в жизни! Не понимая, что делаю, я вырвал свою руку, схватил наставника за грудки и, рывком вздёрнув себя с подушки, прошипел ему в лицо:
— Не трогайте меня!..
Надо сказать, он едва ли пошатнулся от этого манёвра. Под его каменеющим, наливающимся мрачной тяжестью взглядом, гнев стал таять. В голове прояснялось, и я вдруг заметил, насколько же уступаю в размерах этому человеку. Молча он взглянул на мой дрожащий кулак, до сих пор сжимающий ворот его футболки. Затем вновь на меня, находящегося едва ли в десяти сантиметрах от его небритой физиономии. Не выдержав, я опустил глаза, отцепился от него и вернулся на место.
— Это не всё, — сказал он так, что это заменило удар по щеке.
— Прошу меня простить… наставник… — с трудом выдавил я из себя (особенно непросто далось последнее слово).
Охотник помолчал, прижимая меня сверху ледяным взглядом. А я с ужасом чувствовал, что будь на его месте кто-то другой, хоть немного попроще, то я бы и не отпустил и ничего бы не сказал.
— Прощаю последний раз, — тем же тоном проговорил он. — Ещё взбрыкнёшь — получишь по морде, ясно? Ну?
— Мне ясно, наставник…
— Руку!
Я не смотрел на него больше — гнев по-прежнему тлел, пусть и разбавленный разумом. А очередная порция анксиолитика вновь погрузила в мирное забытьё.
…Проснулся я резко. Дурнота, как морской ветер, шаталась по голове, но что-то внутри велело открыть глаза и оглядеться.
За окошком светило солнце. Солнце?! Буря закончилась? Какой сегодня день? Кажется, седьмые сутки. Вполне вероятно, что я отмучился… Теперь я мальчик. Мужик — как и… Отвратнейше… Разве я мог когда-нибудь подумать, что всё так обернётся? Что этот человек — этот человек, мой наставник! — так со мной поступит?.. Чёртов… Мичлав…
Мне захотелось встать. Ноги вроде чувствуют себя хорошо…
Чёртов Мичлав. Я сел на своей койке. Осторожно опустил стопы на прохладный пол. Хочу переодеться. Вымыться. Хочу на воздух. Оттолкнулся от постели и нетрезво пошагал вперёд.
Чёртов Мичлав — сидит на моём пути, на ступенях модуля. Починяет беспилотник — у того погнуты лопасти. И не пройти мимо, чтобы хоть на пять минут отсрочить встречу!
— О! Вылезаешь из гнезда? — не оборачиваясь, поприветствовал охотник.
Изображение пошатывалось в стороны противоположные моему зигзагообразному движению.
— Как ощущения, малыш?
Сказал бы я…
— А ты ведь теперь не щенок? Ты теперь кобелёк, а? Добро пожаловать в наши ряды! — хмыкнув, Мичлав наконец поднялся дабы посмотреть на меня, словно на дело собственных рук.
Я держался за стенку. А он, улыбаясь широко и добродушно, оглядывал результат. Жаль ко мне не прилагается инструкция по определению пола — задерите ногу, пощупайте девайс.
Я ждал, пока он в глаза мне посмотрит. И посмотрел ведь…
— Ну? — мужчина усмехнулся.
— Что ещё вам нужно?.. — пробормотал я, сжимая самое себя в попытке спрятаться от его взгляда.
— Ну покажись, что ли!
Мичлав схватил меня за запястья, бесцеремонно распял меж своих рук, подтащил к свету, чтобы лучше разглядеть.
— Жидковатый ты! Ну это ремонтируется, — оглашал он при этом. — Взбодрись, братец! На пороге шикарной жизни надо улыбаться! Ну? Смотри-ка, у тебя такая гладкая мордаха — обзавидуешься. Хм…
Яркий свет солнца слепил после недели постельного режима. Мичлав всё не отпускал, а у меня не было сил сопротивляться. Морщась, я повёл плечом, с которого сполз расстёгнутый ворот рубахи. Тем более что охотник вдруг обратил на это внимание. Он проследил глазами за этим движением, и оскал его приобрёл некую озадаченность.
— Ну-ка сними рубашку, — кивнул он.
— Идите вы к дьяволу!.. — зашипел я и попытался вывинтить руку.
— Да погоди ты, придурок, стой!
Мужчина цапнул мою несчастную одежду, и мне показалось, что он к чертям её с меня сорвёт! Но нет, он просто намотал рубаху на кулак, и она обтянула моё измождённое детерминацией тело.
Рожа его вытянулась. Я только скосил глаза вниз, по направлению его взгляда… и не успел отпрыгнуть, когда вражеская ладонь хватанула меня за… за тот самый девайс. Накаркал!
— Да вы совсем обалдели! Вы мне всю жизнь испоганили! Вы!..
Желание продолжать пропало — всё-таки невыразимая у Мичлава была физиономия. Тогда я сам пощупал себя где надо. Затем посмотрел под ворот рубашки.
Я был не кобельком.
На всякий случай взглянул и осязал опять.
Да. Я был девочкой.
И тут со мной случилась истерика. Я ржал так, как никогда в своей жизни ни до, ни после этого не ржал. У меня текли из глаз слёзы. Дышать я не мог. Я сполз по стенке. Я сидел на полу — и хохотал.
Стоило хоть немного успокоиться, приподнять хоть одну ресницу — я видел выражение лица Мичлава и падал в новую волну счастья!
Чёрт знает как! Совершенно неясно почему! Вопреки проискам Гера Мичлава и естественным условиям! Я стал девушкой. Я отомстил ему, не теряя ни минуты лишней.
Глава 17
Всего час спустя обстановка переменилась — теперь она ничем не напоминала тот рабочий порядок, перемешанный с шуточками и смешками, который царил здесь первые недели. Не напоминала и лазарет для одного больного с одним заботливым врачом. Стояла тишина. Потрёпанные деревья вокруг напоминали меня самого. Но птицы на них опять объявились, старые знакомые, и сейчас рассматривали заново человечка внизу, будто говоря — не-ет, это кто-то новенький, такого мы не видели! Такую.
Я сидел на пороге жилого модуля и отдыхал на солнце, разглядывая мокрую растительную разруху на площадке лагеря. Отдыхал — после всего произошедшего. С каждой минутой чувствовал себя всё лучше. Только хотелось посидеть спокойно, подышать, не двигаться. Тело будто бы стало в