Читать «А голову мы дома не забыли!» онлайн

Грута из «Марвел» рядом нарисовал. Только записку не успел перекинуть. Вдруг понял, что все на меня смотрят.

– Белкин! – повторяет Тамара Борисовна. – Что это у тебя за бумажки?

Тут я, конечно, спохватился. Записку поскорее смял.

– Просто так, – говорю.

– А ну-ка, дай мне.

И руку протягивает. Я со страху даже сам не понял, как записка у нее оказалась. Она разворачивает, читает про себя.

– Ну-ну, – говорит она, а сама хмурится: – По первой части возражений нет. Только написано с ошибками. Про Тургенева немного не поняла… и что это за пень с глазами рядом нарисован?

– Это Грут, – говорю я упавшим голосом: – Космический герой.

– Космический, говоришь? А расскажи-ка нам тогда, Белкин, о нашей Солнечной системе. Мы как раз ее недавно проходили. Какие планеты вращаются вокруг Солнца?

– Ну, Земля, – говорю. – Юпитер. Марс…

И молчу. Остальные планеты начисто из памяти стерлись. И Уран с Уралом перепутался.

– Срам, – говорит Тамара Борисовна. – Срам – это Марс на вашем языке. Еще раз такое увижу… или услышу… будет двойка. Двойка – это пятерка наоборот. Причем сразу обоим писателям, – тут она на Тимура смотрит: – Продолжаем урок.

Записку она порвала и в корзинку выбросила. Я сижу весь красный. А Тимка на меня из-за своего стола глаза таращит. И шепчет:

– Она тоже обратный язык знает!

На перемене я ему говорю:

– Может, стопанемся? Уже чуть по двояку не огребли.

– А вот и нет. Эксперимент только начинается, – тут он смотрит на меня еще загадочнее: – Выходим на новый уровень. Ты со мной, партнер?

– Да я-то с тобой. Только мое дело предупредить. Если Тамара разозлится…

– А тебе кто важнее, – спрашивает Тимка очень заносчиво, – твой друг или… Арамат Сиробовна?

Ну вот как на такого обижаться?

Конечно, с тех пор мы Тамару Борисовну называли только так, и никак иначе. Но так, чтоб она не слышала. Хотя она, наверно, слышала.

Следующим уроком у нас была физкультура, и мы двинули в раздевалку. Потом на улицу. Собрались на площадке, построились, потом побежали на разминку, и Тимка со всеми. Тут-то, думаю, он уже ничего такого не отмочит.

Конечно, я ошибался.

Кирилл Михалыч взял да и устроил забег на сто метров. Тимка со мной в пару встает, а сам ухмыляется ужасно таинственно.

Вот Михалыч издалека дает свисток, и мы срываемся с места. Только немножко по-разному.

Я стартанул нормально, а Тимка спиной вперед. Я и не заметил, как он развернулся.

Даже с шага сбился. Бегу рядом с ним. Он задом, я передом. Очень необычно.

Вот и Кирилл Михайлович там, на финише, чуть свисток не проглотил от изумления.

– Это что еще такое? – кричит он. – Астахов? Ты здоров?

Тимка на Михалыча даже не оглядывается – на меня смотрит.

– Эксперимент продолжается, – это он на бегу говорит. – Выходим на новый у…

Только на новый уровень он не вышел. Споткнулся, не глядя, да и рухнул башкой вперед на дорожку. А она у нас на площадке не резиновая, а очень даже твердая. Гравийная. Как у взрослых.

В общем, упал он и затылком плотно ударился. Я – к нему и Кирилл Михалыч тоже.

– Сильно приложился? – спрашивает Михалыч с беспокойством. – Голова цела?

– Алец, алец, – бормочет Тимка. – Сиробовне не говорите.

– Видно, не очень-то цела твоя голова, – говорит Кирилл Михалыч, а сам Тимку с дорожки поднял и осматривает: – И на затылке шишка будет, и на локте ссадина. Ты мне скажи, ты зачем задом наперед побежал?

– Эксперимент, – Тимур отвечает. – Я испытывал алгоритм обратного поведения…

Михалыч даже не дослушал, рукой махнул.

– Двойка тебе по поведению, – говорит. – А сейчас отправим тебя в медпункт. Там тебе вколют прививку от столбняка… с задней стороны, пониже спины… да я еще позвоню, попрошу, чтобы иголку взяли потолще.

– Не надо укол, – испугался Тимка. – Я больше не буду… честно, не буду… Лирик Лиахимович.

– Что-что? – Кирилл Михалыч даже опешил: – Как ты сказал? Это на каком же языке?

– На обратном, – это я за него говорю. – У нас сегодня весь день такой… наоборот.

– Понятно, – говорит Кирилл Михалыч. – Тогда ты, Максим, своего друга в медпункт и отведешь. Как, по-вашему, будет медпункт?

– Ткнупдем, – говорит Тимка.

– Именно. Ткну и пдем. Строевым – шагом марш.

До медпункта мы добрались, можно сказать, без приключений. Если не считать того, что Тимур всю дорогу ворчал и со мной спорил.

– Эксперимент есть эксперимент, – это он так говорил. – Каждое исследование нужно довести до логического конца.

– До двояка в четверти? – уточнял я.

– Не-ет. До полной ясности.

– А по-моему, уже и так все ясно. Все бегут вперед – и ты беги вперед. Все назад – и ты назад. Иначе башку разобьешь. Такое правило жизни.

– Правила придумали слабаки, – это он мне тогда ответил. – Я не хочу бежать, куда все бегут. Я теперь вообще все наоборот делать буду. Вот увидишь.

Зашел он к нашему школьному врачу, а я за дверью остался. Сижу на стуле, жду.

Выходит через десять минут весь белый. Локоть перевязан. Рюкзак по полу тащит, и походка какая-то странная.

– Голова кружится, – говорит.

– Садись, – отвечаю я, – посидим.

– Вот уж нет.

– Да мы больше не играем. Хватит уже из себя Обратного изображать.

– Все равно не сяду.

Я на него смотрю и понимаю, почему он сесть не может. Может, тут надо было посмеяться, но я не смеялся. Мне его было жалко.

– Ладно, – говорю, – давай просто паузу сделаем. Хочешь сникерс?

– Срекинс, – это он отвечает. – Давай сюда свой срекинс.

И вот что мне с таким человеком делать?

Повел я его домой. Идти далеко, а он не может идти быстро. Зависает на каждом перекрестке, отдыхает. Но все равно свою идею забыть не хочет.

– «Наротсер», – это он вывески читает: – «Раб йонвип».

– Успокойся ты, – говорю.

– Не могу, Макс, – он отвечает упрямо, даже головой мотает, как конь. – Иначе получится, что Обратный Чел сдался. А он не хочет сдаваться. Пусть хоть целый мир будет против.

Тут мы опять на углу задержались, у пешеходного перехода, где такие белые параллельные линии на асфальте нарисованы. И светофор висит с человечками – красным и зеленым. Зеленый человечек ногами перебирает, а красный тихо стоит.

На другой стороне проспекта, за деревьями, – Тимкин дом. Пора бы уже переходить, а он не торопится. Ждет, что я отвечу.

– Мне кажется, – говорю я, – миру вообще на нас наплевать. Ему параллельно.

Тут красный человечек на светофоре загорается, и машины трогаются с места.

– А вот мне не параллельно, – говорит Тимка. – Мне пер-пен-ди-кулярно. Смотри…

И