Читать «Корабельные будни офицера 7-го ВМФ» онлайн
Александр Витальевич Лоза
Страница 67 из 118
Советская разведка докладывала об этих американских планах И.В. Сталину. Его распоряжением была создана специальная комиссия, которая предложила следующие ответные действия со стороны Советского Cоюза:
1). Передислокация к советско-китайской и американо-советской границам от 9 до 12 дивизий воздушно-десантных войск;
2). На территорию Приамурья и Сибири стянуть дополнительные воздушные силы в составе не менее 2-х армий;
3). Приведение в полную боевую готовность Тихоокеанского флота и Амурской флотилии;
4). Ускорение работы по создании реактивных снарядов, способных покрывать расстояние до территории США и нести ядерный боезаряд. В случае полномасштабного столкновения сил СССР и США этим силам было приказано: 1). Переброшенным частям ВДВ — переход границы в обоих направлениях (причем Северо-восточная группировка должна перейти границу и в 12–16 дней выйти на границу Солт-Лэйк-Сити — Чикаго, самым важным был захват урано-радиевых рудников в Орегоне и Айдахо); 2). Южная группировка войск, при поддержке 1-ой армии, должна была нанести удар по «силам ООН», теснить их к южному побережью Японского моря и выйти к Монхпо.
Ф. Чуев в книге «Сто сорок бесед с Молотовым» писал: «…на Чукотке… до сих пор стоят казармы, где в 1946 году располагалась 14-я десантная армия под командованием генерала Олешева. Армия имела стратегическую задачу: если американцы совершат на нас атомное нападение, она высаживается на Аляску, идет по побережью и развивает наступление на США. Сталин поставил задачу».
Слава Богу! Все эти планы так и остались на бумаге!
Офицеры — тихоокеанцы, конечно, об этих планах не знали и не догадывались, но частые проверки флота, как писал старший лейтенант В.К. Лоза «товарищами из центра» говорили о тяжести и сложности ситуации.
В одном из писем жене 19 июня 1952 года он обмолвился о том, что их соединение проверяла комиссия из «центра»:
«…Наконец-то я выбрал минутку, чтоб написать Вам милые мои письмо. Все это время у нас работали товарищи из «центра» в смысле проверки, ну и нам досталось солидно. Бывали дни, когда и спать не приходилось. Забросил домашнее все, даже огород. Забегал домой только изредка, чтоб побриться или иногда переспать».
Как следует из Исторического журнала № 64 86-ой Сахалинской Бригады торпедных катеров: “В период с 18 по 21 июня 1952 года проведено инспектирование состояния БП инспекцией Генерального Морского Штаба. Возглавил инспекцию заместитель начальника Генерального Морского Штаба вице-адмирал Фокин».
Выводы инспекции:
1. Темп боевой подготовки низкий.
Состояние большинства торпедных катеров запущенное.
Задача № 1 катерами отработана неудовлетворительно.
2. Выходов торпедных катеров для отработки задач боевой подготовки мало. 3. Приказ ВММ № 0260-52 года в части изучения радиолокационных средств и правил их применения выполняется плохо.
4. Состояние воинской дисциплины на низком уровне.
Указание инспекции:
1. В десятидневный срок отработать и принять заново задачу № 1 КНК-48.
Инспекция закончила свою работу 21 июня. После отъезда «товарищей из центра» у старшего лейтенанта В.К. Лозы вообще не стало свободного личного времени. Инспекция подстегнула всех на бригаде, в первую очередь командование и офицерский состав. Служба занимала сутки напролет. Не было ни выходных, ни даже короткого отдыха, но старший лейтенант Лоза с оптимизмом писал:
«Вот и сейчас уже полночь, но я все-таки заставил себя сесть и написать вам хорошие мои… Но денька через три — четыре станет немножко посвободнее в смысле времени… У меня пока все в порядке, имею в виду служебные дела… На полуострове у нас все нормально… У нас как обычно слякоть, грязь, дождь».
Хотя начало лета 1952 года в Приморье было дождливым, Виталий, как и планировал ранее, все-таки посадил в палисаднике под своим окном, по его выражению: «ботанический сад» из шести цветов. Ему хотелось, чтобы к приезду Лиды и Сашуни у них под окном цвели цветы:
«Да, Лидок, завел я у нас дома, вернее посадил целый «Ботанический сад», состоящий из шести цветков, причем один уже зацвел. К Вашему приезду они должны подрасти вершка на два. Огородный вопрос решен на 80 %. Один, тот который я сам корчевал уже засадил полностью, кое-что даже взошло, а вот где одна картошка росла, там до сих пор не закончил. Если погода хорошая, значит меня нет, а дождь, какая тут посадка, по колено в грязь влезешь».
Почти в каждом из писем Виталий пишет о желании скорее увидеться, встретиться: «03.07.1952. г. Совгавань.
«… Эх, как хотелось бы сейчас быть с Вами, Вы даже себе представить не можете, как хочется, хоть на один час, на одну минуту, но с Вами со всеми вместе. О боже! Чего ж ты мне крылья не дал, я б Совгавань покинул и к милой слетал… У меня пока все в порядке. Чувствую себя хорошо. Жив и здоров. Вспоминаю Вас всех, жду Ваших писем и особенно жду Лидок, Вас с Сашенькой».
В связи с приездом с «большой земли» в Советскую Гавань супруги своего товарища Анатолия Трошко, Виталий решил предоставить им свою комнату, а самому жить на катере. Он писал Лиде:
«Дня через три приедет Толикина жена. Думаю, предоставить им свою одинокую келью, ибо с квартирным вопросом у нас до сих пор трудновато. А сам переберусь на катер, пусть хоть месяц поживут по-человечески, все равно я дома бываю редко, прихожу только переспать да побриться».
На этом Виталий был вынужден прекратить писать письмо, так как его по тревоге вызывал рассыльный матрос. Вернулся старший лейтенант Лоза к письму только на четвертые сутки. Эти четверо суток катера были в море:
«7.07.52 г. Вот видите родные мои. Начал писать третьего числа, а продолжаю только сегодня. Совсем зашился… Ну ладно, пожалуй, надо заканчивать, да отправлять письмо. Целую Вас всех крепко, крепко, Ваш любящий Вас Виталий».
Прочитал я эти строки в письме Виталия и вспомнил, что и через двадцать с лишним лет на флоте мало, что изменилось — в 1973 году, когда я прибыл к месту службы на Северном флоте, с «квартирным вопросом было трудновато» точно так же, как и в 50-е годы на Тихоокеанском флоте. Тоже