Читать «Путь кенгуренка. Поймайте мне колобуса» онлайн
Джеральд Даррелл
Страница 53 из 96
Полученные двенадцать тысяч фунтов должны были составить оборотный капитал фонда, тратить их на текущие нужды мы не могли. Но хитроумный план Джимми предусматривал решение и этой проблемы. Оба мы отлично понимали, что нельзя учредить фонд, пока не покрыта изначальная задолженность. А когда это будет сделано, двенадцать тысяч составят неплохой капитал, с которого можно начать, хотя он и недостаточен для основательного расширения и перестройки зоопарка.
Вот почему я обязался уплатить из предстоящих гонораров двадцать тысяч фунтов банку, который весь извелся от тревоги за свои деньги, и передать зоопарк со всем его имуществом фонду. В итоге на свет появился Джерсийский фонд охраны дикой природы; он стал официальным владельцем, а я занял пост почетного директора фонда и зоопарка. В руководящий орган фонда вошли сочувствующие нашим целям деятели; лорд Джерси согласился стать председателем совета. Своей эмблемой мы избрали дронта – огромную нелетающую голубеобразную птицу, которая некогда обитала на острове Маврикий, но была истреблена, как только остров открыли европейцы. Печальный пример того, как неразумные и жадные люди способны в удивительно короткий срок стереть с лица земли тот или иной вид фауны.
Однако наши трудности на этом не кончились; положение оставалось весьма напряженным. Втайне от Хоуп Плет я по-прежнему глотал транквилизаторы; ведь мне, кроме всего прочего, предстояло написать книгу – задача, за которую я всегда берусь с превеликим отвращением. Но теперь надо мной висел дамоклов меч: только пером мог я заработать нужную сумму для расплаты с банком.
Книга получила название «Поместье-зверинец», в ней я объяснил, ради чего устроил зоопарк и почему через некоторое время решил создать фонд. Пожалуй, здесь лучше всего повторить то, что я писал тогда:
Я задумал не простой зоопарк с традиционным набором животных… мне хотелось, чтобы мой зоологический сад способствовал охране фауны. Распространение цивилизации по континентам привело к полному или почти полному истреблению многих видов. О крупных животных еще пекутся: они важны для туризма или для коммерции. Но в разных концах света есть немало очень интересных мелких млекопитающих, птиц и рептилий, которых почти не охраняют, так как от них ни мяса, ни меха. И туристам они не нужны, тем подавай львов да носорогов. Большинство мелких видов – представители островной фауны, ареал у них совсем маленький. Малейшее покушение на этот ареал – и они могут исчезнуть навсегда. Достаточно завезти на остров, скажем, нескольких крыс или свиней, и через год какого-то вида уже не будет…
На первый взгляд задача кажется простой: стоит только наладить надежную охрану диких животных, и они уцелеют. Но это подчас легче сказать, чем сделать. А пока идет борьба за такую охрану, надо принять другие меры предосторожности – создать в заповедниках и зоопарках достаточный резерв исчезающих животных; тогда, если случится худшее и эти виды перестанут существовать на воле, они все же не будут безвозвратно потеряны. Более того, резерв позволит в будущем отобрать приплод и вновь расселить вид на его родине. Это всегда казалось мне главной задачей каждого зоопарка, но большинство зоологических садов лишь недавно осознало серьезность положения и приняло какие-то меры. Я хотел сделать спасение исчезающих видов главной задачей своего зоопарка[6].
Учредить фонд оказалось сложнее, чем я ожидал. Возникло множество проблем, начиная от размера взносов (завысишь – люди не смогут вступать в фонд, занизишь – от взносов не будет проку) и кончая такими деталями, как подготовка и распространение брошюр, разъясняющих наши цели и задачи. По мере выхода моих книг я получал немало писем, на каждое из них мы отвечали, а копии ответов хранились в архиве. Теперь всем нашим корреспондентам мы разослали брошюры с бланком вступительного заявления. К моей великой радости, подавляющее большинство тотчас вступило в фонд. Тут подоспела книга «Поместье-зверинец», в которой я приглашал читателей вступать в фонд. На счастье, она имела успех, и нашлись желающие пополнить наши ряды. Число членов фонда во всех концах света возросло до семисот пятидесяти. Меня особенно воодушевляло, что жители таких далеких стран, как Австралия и США, поддерживают начинание, плоды которого им, быть может, не приведется узреть.
Хотя судьба зоопарка по-прежнему висела на волоске, на горизонте маячили первые признаки успеха, и мы трудились как черти. Сказать, что в конце рабочего дня мы были совершенно измотаны, – значит ничего не сказать. Именно в это время на меня обрушилась лавина телефонных звонков, причем раздавались они в самое неподходящее время. Какая-то женщина из Торки в графстве Девоншир позвонила мне в разгар ланча, чтобы выяснить, как поступить с яйцами, которые только что отложила ее черепаха. Владелице травяного попугайчика понадобилось узнать, как подстричь когти ее любимцу… Но окончательно доконал меня звонок, раздавшийся в одиннадцать часов вечера, когда я дремал у камина. Междугородная сообщила, что меня вызывает Шотландия, некий лорд Макдугал. Наивно заключив, что его милость вознамерился пожертвовать внушительную сумму фонду, я попросил телефонистку соединить нас. И с первых же слов моего собеседника понял, что он чересчур рьяно припадает к источнику, из которого многие черпают премудрость и красноречие.
– Эт-та Даррелл? – осведомился он.
– Да, – ответил я.
– Яшно… Так вот, во вшей Англии только вы можете мне помочь. У меня тут птица.
Я подавил стон: еще один травяной попугайчик…
– Я владелец… шудовладелец…
Чувствовалось, что своим языком его милость владеет плохо.
– И на один из моих пароходов залетела эт-та… эт-та птица, и капитан шечаш доштавил ее мне. Так вот… Вы можете ей помочь?
– Ну а что это за птица? – спросил я.
– Маленькая такая пичужка…
Не очень-то полная зоологическая характеристика.
– Вы не можете описать ее – размеры, окраска?
– Ну… она шовшем маленькая… б-буроватая, да… ш б-белой грудкой. Ножки шовшем крохотные… малю-юшенькие… Даже удивительно, какие крохотные…
– Видимо, это качурка, – предположил я. – Они нередко залетают на палубы судов.
– Я шечаш же зафрахтую поезд и а-атправлю ее вам, ешли вы можете ее шпашти, – разошелся сиятельный судовладелец.
Я принялся втолковывать ему, что это бесполезно. Качурки бо́льшую часть жизни проводят над морскими просторами, кормясь мелкими организмами, и содержать их в неволе почти невозможно. И вообще, даже если он отправит мне пичугу, она вряд ли перенесет путешествие.
– Рашходы меня не пугают, – твердил его милость.
В эту минуту кто-то отнял у него трубку, и я услышал чрезвычайно аристократический девичий голос:
– Мистер Даррелл?
– Да.
– Я должна извиниться за папу. Боюсь, он немножко не в форме. Ради бога,