Читать «Библиотека счастливых» онлайн
Кали Кейс
Страница 17 из 75
Амандина любезно предлагает бесплатно организовать буфет, ссылаясь на то, что для нее это станет рекламой, Леонар хочет устроить перекрестное чтение вслух – они с Матильдой будут читать Флобера и Марка Леви (странное сочетание), а мама займется напитками. Меня в один голос просят подготовить речь, сделать афиши и флаеры и создать группу в Фейсбуке[5] для общения. Леонар, заверив меня, что у него, кроме пенсии, есть еще сбережения – наследство, полученное после смерти жены, – оплатил все необходимые для рекламы материалы. Откроемся через три недели. Все совершенно по-детски охвачены радостным нетерпением, и Леонар – в первую очередь.
Но, как всегда бывает, когда расслабляешься и наслаждаешься короткой передышкой, забываешь, как мало надо, чтобы все рухнуло. Довольно одной минуты. И даже нескольких секунд.
Довольно одного сообщения, чтобы снова провалиться в бездну отчаяния.
Глава 7. Торжественное открытие
Я уже ложусь – и тут, взглянув на иконку на экране своего телефона, вижу, что пришло сообщение.
От Лионеля.
У меня все внутри сжимается только оттого, что читаю его имя. И сообщение от него точно не поможет мне успокоиться. Совсем наоборот.
Люси, я нашел в глубине твоего шкафа коробку с одежками Колин. Мне казалось, мы вместе решили все это отдать и двигаться вперед. Я не знал, что ты их сохранила… что мне с ними сделать?
Срабатывает рефлекс самозащиты – бросаю телефон на дальний край кровати, как будто таким способом можно стереть строчки, которые я только что прочитала. Но яд страдания уже растекся по моим жилам. Он душит, поглощает, опустошает.
Он меня убивает.
Я ворочаюсь, вскакиваю с постели, не знаю, что мне сделать, чтобы заглушить эту боль, удавить ее раньше, чем она удавит меня.
Пульс учащается так, что я решаю – лучше уж спуститься в гостиную и чем-нибудь заняться. И выпить.
Обшариваю все кухонные шкафы и полки в поисках чего-нибудь покрепче сидра, все равно чего, лишь бы это можно было выпить быстро и опьянение было пропорционально боли. Роюсь, вытаскивая наружу всю посуду, и наконец выдыхаю – есть бутылка рома. Но поскольку я не уверена, что в самом деле хочу залпом опрокидывать стакан за стаканом, то заодно беру из холодильника бутылку сидра и возвращаюсь в гостиную.
Только успеваю сделать себе первый коктейль из рома с сидром, как раздается какой-то шум. Я вздрагиваю, да какое там вздрагиваю, у меня едва сердце не останавливается – и тут на пороге появляется Леонар, на нем голубой халат в цветочек, в руке жестяная банка. Он подходит к моему дивану.
– Значит, мне не показалось, что я слышал какой-то шум, – наморщив лоб, говорит старик.
Я присматриваюсь к банке в его руке и – помня о том, который час, – вслух изумляюсь:
– Вы что, в самом деле пьете энергетик перед тем как лечь спать?
Он, в свой черед оглядев то, что стоит передо мной на низком столике, ворчит:
– А вы в самом деле пьете ром с сидром, перед тем как уснуть?
– Ладно, ничья.
– Могу я спросить у вас, почему вы пьете спиртное?
– Нет.
– А можно мне с вами посидеть? Кажется, вы сейчас не в лучшем виде, как бы вам снова не вздумалось окунуться. А мне не хочется выходить из дома.
Он пристраивается рядом со мной, берет с дивана плед и заботливо прикрывает мне ноги. А потом добавляет немного рома из бутылки в свою банку с энергетиком.
– Что ж, неплохо. Не желаете попробовать?
– Вы смерти моей хотите?
– А разве вы сами ее уже не хотите?
– Леонар, мне с вами становится тяжело!
– Вы же знаете, тяжело становится от секретов. Иногда они до того тяжелы, что не дают двигаться дальше. И иногда становится лучше, если поговорить об этом, сбросить часть этой тяжести.
– Мне только хуже становится, если я об этом говорю.
Мы замолкаем, я поднимаю стакан, отпиваю большой глоток довольно сомнительной смеси и морщусь. Леонар, который глаз с меня не сводит, продолжает допытываться:
– Вечером у вас, похоже, все было хорошо. Что довело вас до такого состояния?
Я смотрю на него недобрым взглядом, и он пугается:
– Да что вы, в самом деле, я ничего особенного не спросил.
– Сообщение от моего… – И замолкаю.
– От вашего?
– Моего мужа?
– Это вопрос? Он вам не муж?
– Все довольно сложно.
– Из-за этого вы и расстроились?
– Нет.
– Да что ж из вас сегодня все надо клещами вытягивать, обычно вы куда разговорчивее.
И снова пауза, еще более долгая и плотная. А потом я будто со стороны слышу слова и не верю, что они слетают с моих собственных губ:
– Я потеряла маленькую дочку.
Уже и прошлая пауза была тягостной, но эта еще того хуже – вообще не продохнуть. Бетонная. И все же мне удается еле слышно прибавить:
– Чуть больше полутора лет назад. И я никогда себе этого не прощу. И это никогда не пройдет. И я никогда не забуду…
– Никто вас и не просит забывать. Но я думаю, что люди, которым вы дороги, просят вас жить.
– Проблема в том, что я не знаю, есть ли у меня еще желание жить.
– Желание жить… желание не жить… желание нежить. Забавно получается, да?
– Ага, обхохочешься.
– Я не знаю, что такое потерять ребенка, этого горя не испытал, но когда скончалась моя жена, мне тоже хотелось умереть. Все утратило смысл, все стало пресным и бесцветным. Моя жизнь сделалась черно-белой. Вернее, серой, других красок не было. А внутри у меня поселилась сплошная чернота. Я тоже был мертвым…
Мой стакан пуст. Леонар свое пойло тоже допил, он берет стакан, наливает мне и себе, я ему за это благодарна, хотя вслух ничего не говорю. Мы пьем. Покрутив в руках стакан, я делаю глоток и вместе с ромом глотаю свою печаль. Мне хочется ее вытошнить, я чувствую, как она поднимается от сердца к глотке, чувствую ее жгучую горечь. У меня перехватывает горло, когда я с крохотной надеждой спрашиваю:
– А как это проходит? Как возвращаются краски?
– Благодаря любви тех, кто нас любит. Но я знаю, что иногда этого бывает недостаточно, чернота очень быстро возвращается, и все другие краски пропадают…
Мы сидим рядом, окутанные тишиной. Я обдумываю слова Леонара. Любовь и в самом деле на такое