Читать «Татары и русские в едином строю» онлайн

Размер той же пресловутой дани никогда письменно не фиксировался. Наоборот, он постоянно менялся. Во второй половине XIII в. ханы попытались связать объем выплат с численностью населения конкретного княжества и несколько раз устраивали перепись на Руси, но вскоре плюнули на это дело и стали брать по ситуации. Общая же сумма ордынской дани с русских земель, по мнению профессора В.А. Кучкина, составляла не менее 15 000 рублей в год[87].

Обе стороны никогда не давали письменных гарантий друг другу. Часто князья предоставляли вещественные гарантии — посылали в Орду заложников: своих младших братьев, сыновей, племянников и т. д., либо даже сами приезжали в Орду и на несколько месяцев оставались там заложниками.

Ханы же никогда не предоставляли гарантий князьям. Хан в любой момент мог нарушить свое ранее данное обещание и потребовать дополнительную дань, отнять ярлык на княжество, а то и вызвать в Орду князя и убить его без суда и следствия.

Да, все сказанное — святая правда, но знаменитый историк В.Ю. Ключевский идет дальше. Классической характеристикой Руси конца XIII–XIV в. стали слова историка В.О. Ключевского: «…во всех русских нравах еще до боли живо было впечатление ужаса, произведенного этим всенародным бедствием и постоянно подновлявшегося многократными местными нашествиями татар. Это было одно из тех народных бедствий, которые приносят не только материальное, но и нравственное разорение, надолго повергая народ в мертвенное оцепенение. Люд беспомощно опускали руки, умы теряли всякую бодрость и упругость и безнадежно отдавались своему прискорбному положению, не находя и не ища никакого выхода. Что еще хуже, ужасом отцов, переживших бурю, заражались дети, родившиеся после нее. Мать путала неспокойного ребенка лихим татарином; услышав это злое слово, взрослые растерянно бросались бежать сами не зная куда. Внешняя случайная беда грозила превратиться во внутренний хронический недуг; панический ужас одного поколения мог развиться в народную робость, в черту национального характера».

Ну что же, попробуем разобраться. Мы уже знаем, что великому князю Ярославу Всеволодовичу и его сыну Александру Невскому «иго» не только не мешало, но и помогало решать свои внутренние и внешние дела. А вот чем занимались князья Даниил Романович Галицкий и его брат Василько?

В 1245 г. князь Даниил Галицкий решил помочь своему давнему приятелю князю Мазовии Конраду, кстати, женатому на Агафье — дочери князя Святослава Игоревича. Русское войско под командованием Даниила и Василько вторглось в Польшу четырьмя колоннами по четырем дорогам. «Романовичи опустошили Люблинскую область до рек Вислы и Сана; во второй поход осадили Люблин и сняли осаду только тогда, когда люблинцы дали слово не помогать Болеславу»[88].

В июне 1246 г. в битве с венграми погиб Фридрих Бабенберг, герцог Австрии и Штирии. Он не имел детей, и большое герцогство должно было достаться мужу одной из его сестер — Маргариты или Гертруды (по другим данным, последняя была не сестрой, а племянницей).

Престарелая Маргарита быстренько вышла замуж за чешского короля Вацлава I Владислава, однако тот скоропостижно, менее чем через год, скончался.

В свою очередь галицкий князь Даниил Романович решил поучаствовать в споре за австрийское наследство и женил своего сына Романа на Гертруде. Русских поддерживал и венгерский король Бэла IV, который надеялся за помощь оттяпать часть Австрии.

В начале 1252 г. состоялась свадьба Романа и Гертруды. Роман стал герцогом Австрии и Штирии. Теперь он числился вассалом германского императора, но это лишь пустая формальность — герцогство было фактически независимым государством. Молодые стали жить в замке Гимберг под Веной. Там у них родилась дочь Мария.

Но и чехи не дремали. Племянник усопшего короля юный Оттокар поспешил жениться на старушке Маргарите. Он собрал большое войско и двинулся на Вену.

Римский папа Иннокентий IV долго колебался, кого поддержать — русских или чехов? Римские папы давно предлагали королевскую корону Даниилу Романовичу Галицкому в обмен на переход в католичество. В конце концов Даниил короновался, но римский престол отверг. Поэтому Иннокентий IV, а затем и его преемник Александр IV поддержали Оттокара и стали грозить Роману и Даниилу крестовым походом всей Европы.

В итоге Роман был осажден чешским войском в Гимберге. Даниил Галицкий, чтобы помочь сыну, вместе с польским князем Болеславом Стыдливым вторгся в Чехию и взял ряд крепостей. Однако трусость ляхов и сильная болезнь глаз Даниил заставили его прекратить поход.

Роману в 1254 г. оставалось лишь бежать из осажденного Гимберга. В 1260 г. король Даниил опять ходил с войском добывать Вену, но опять неудачно. Посему Роман Даниилович кончил свои дни удельным князем новогрудским.

Итак, после Батыевой рати не прошло и 15 лет, на Руси «иго», а русские дружины гуляют в центре Польши и под Веной.

Дела австрийские не мешали королю Даниилу периодически отправлять рати на ятвягов[89] — в 1248, 1251, 1255, 1256 гг. Наконец ятвяги были покорены, и «в 1257 году Даниил послал боярина своего взять дань с ятвягов черными куницами, белками и серебром; часть дани послана была польскому воеводе: пусть узнает вся земля Польская, что ятвяги платят дань королю Даниилу»[90].

Пока речь шла о чисто русских походах, хотя не исключено участие в них и каких-то татарских отрядов. Но в 1258 г. темник Бурундай вместе с Василько Романовичем совершает поход на Литву и разоряет окрестности Слуцка и Новогрудка.

В следующем, 1259 г. Бурундай, Василько и Лев (сын короля Даниила), разгуливая по Польше, взяли и разграбили город Сандомир. Союзники дошли до Кракова.

В обоих случаях отечественные историки утверждают, что де темник Бурундай угрозами заставил галицких князей участвовать в походах на Литву и Польшу. Увы, в эту сказку можно было бы поверить, если бы галицкие князья не ходили туда походами и до, и после ига, с татарами и без них. Так что Бурундай лишь помог своими отрядами (по оценке Ю.В. Селезнева[91] — 10 тыс. сабель).

А вот в 1275 г. галицкий король Лев Даниилович официально попросил хана Менгу-Тимура — темника Ногая — послать ордынскую рать на усмирение Литвы. На Литву пошел татарский «воевода» Ягурчин, а с ним — большая компания русских князей: Лев и Мстислав Данииловичи, Владимир Васильевич, князья Галицко-Волынские, Роман Михайлович и его сын Олег Романович, князья Брянские, Глеб Ростиславич, князь Смоленский, князья Туровские и Пинские[92].

Ими были разорены владения Великого княжества Литовского в Понеманье и Полесье. Был захвачен посад Новогрудка, но взять его кремль не удалось. На обратном пути ордынцы малость пограбили села Курского княжества. Но это дело житейское, и русские войска грабили австрийские территории, то есть своих союзников, в 1805–1807 гг. — почитайте дедушку Толстого.

Ну а теперь из Юго-Западной Руси перенесемся на северо-запад. С 1252 г. по 1280 г., то есть со времени наведения Александром Невским на Русь Неврюевой рати, татары ни разу не нападали на Русь, если не считать одного небольшого инцидента.

В 1270 г. великий князь владимирский Ярослав Ярославич, младший брат Невского, начал брать в Великом Новгороде «не по чину». Горожане собрали вече, убили некоего Иванка — приятеля Ярослава, а остальные его сторонники спрятались с князем в его резиденции Рюриковом городище. Вече отправило князю грамоту с перечислением обид: «…отнят Волхов гогольными ловцами, а поле отнято заячьими ловцами, взят двор Алексы Морткинича, взято серебро на Никифоре Манускиниче, на Романе Болдыжевиче, на Варфоломее; кроме того, выводятся иноземцы, которые живут в Новгороде»[93].

Ярослав бежал из Новгорода и стал во Владимире собирать полки. Мало того, он отправил тысяцкого Ратибора к хану Менгу-Тимуру с просьбой послать орду на Новгород: «Ратибор говорил хану: "Новгородцы тебя не слушают; мы просили у них дани для тебя, а они нас выгнали, других убили, домы наши разграбили и Ярослава обесчестили". Хан поверил и отправил войско к Ярославу»[94].

Как видим, и Ярослав, и Ратибор нагло лгали: новгородцы не отказывались от дани татарам, а вопрос о власти великого хана даже не поднимался.

Но тут костромской князь Дмитрий, родной брат Ярослава, не поленился и сам отправился в Орду. Туда же прибыли и послы Новгорода Петр Рычаг и Михаил Пинещинец. Менгу-Тимур разобрался в ситуации и вернул с полдороги татарскую рать. Мало того, он отправил двух посланников для примирения сторон.

Ярослав Ярославич засел в Руссе и попытался вступить в переговоры с Новгородом. Поначалу новгородский боярин Лазарь Моисеевич ответил: «Князь! ты вздумал зло на св. Софию, так ступай: а мы изомрем честно за святую Софию. У нас князя нет, но с нами Бог и Правда и святая София, а тебя не хотим»[95]. Но вскоре был заключен мир «по всей новгородской воле». Ярослав целовал крест в присутствии татарских послов. Одновременно Менгу-Тимур приказал Ярославу Тверскому не вмешиваться в торговлю между Новгородом и Ригой. Ярослав Ярославич должен был также известить об этом Ригу.