Читать «Половина пути» онлайн
Юля Тихая
Страница 28 из 120
Здесь Ольша особенно остро почувствовала себя грязной. Безнадёжно испорченной, замаранной, облитой помоями так, что никогда не отмыться. Конечно, приличные люди вообще не занимаются сексом в гостиницах — по крайней мере, если они не муж и жена в путешествии, — но если уж кто-то и мог бы быть в этой постели с мужчиной, то это была какая-нибудь ослепительно красивая стихийница, гордая, крутобёдрая, уверенная в себе. Или даже пусть не стихийница, обычная женщина, может быть, молодая вдова, но ухоженная и знающая себе цену, любящая и любимая.
А Ольше — Ольше здесь было не место. Это был кусочек того, старого мира, в котором девушку пропускают вперёд в дверях. А потом она краснеет, и на ней кружевное неглиже и нежное бельё, и с неё снимают всё это с поцелуями, а она негромко смеётся и стонет, а потом позволяет увлечь себя на белые простыни.
Это всё было очень неправильно. Это какая-то глупость, ошибка. Куда Ольше — пропылённой дорогой, навсегда пропахшей пеплом и депрентиловой пылью, болезненно худой, криво постриженной Ольше, которую видели голой десятки мужчин, Ольше, которой не смыть с себя чужих прикосновений, Ольше, у которой вместо тугого горячего лона израненное ведро, Ольше-чучелу, Ольше-шлюхе — на эти простыни?
Она была здесь лишней. Она была здесь зря. Брент — он всё неправильно понял, он принял её за кого-то другого, и сейчас ей нужно объяснить ему это, пока…
Ольша впилась ногтями в предплечье и уронила мешок на пол.
Да, она должна объясниться. Даже если Брент приведёт сюда продажную девку, это всё равно будет правильнее. Это будет честнее, лучше, и он, наверное, выберет красивую, умелую, чтобы вкусно пахла.
Было бы легче, если бы он всё-таки трахнул её в лесу, прямо на лапнике, и всё равно, как болели бы потом колени.
Брент тем временем плескался в душе. Ванная при комнате была своя — сумасшедшая роскошь — и Ольша даже успела заглянуть в неё и полюбоваться на расписной унитазный бачок. Теперь она слышала только шум воды и то, как Брент что-то немелодично мурлыкает. У него хорошее настроение… а потом он выйдет, и Ольша его испортит.
И тогда ведь, получается, всё закончится. Может быть, Брент даже не захочет продолжать контракт, наймёт кого-то другого и уедет дальше. А даже если и нет, то уж конечно не будет больше всей этой мелкой заботы, объятий, поцелуев, припасённой втайне зефирки, клабора, болтовни обо всякой ерунде… она станет ему противна, как и должна была быть с самого начала.
И он уже потратил на эту комнату столько денег…
Ольша присела на стул и спрятала лицо в ладонях. Хотелось забиться в угол и выть раненым зверем, выть, как будто никто не может услышать. Внутренности жгло, словно она выхлебала полную бутыль кислоты, резало, мучило, и это было невыносимо терпеть, невыносимо, невозможно, и Ольша зажгла в пальцах «иглу» и полоснула ей по предплечью.
И ещё раз, и ещё. Коротко, чтобы оставался очень тонкий, почти невидимый след. Она уже делала так раньше, когда только-только оказалась в гимназии, и сейчас вдруг вспомнила: ведь становилось легче.
Боль острая и отрезвляющая. Холодная. И кислота в желудке, действительно, унималась, а вместе с тем возвращалась и способность думать.
Можно ведь и… не объяснять. Он ведь и так уже многое знает, а всё равно хочет. Можно как следует помыться, выцарапать грязь из ногтей, подровнять, наконец, волосы у зеркала. Надеть свежую рубашку… нет, лучше постирать эту, она по крайней мере не снята с трупа… сменных штанов у неё нет, да и эти неровно зашиты и не по размеру. А бельё лучше просто снять заранее, чтобы не позориться.
Быть ласковой…
Несколько дней Ольша убеждала себя, что «готовится». Привыкала к его прикосновениям, представляла самые разные пугающие картины, заставляя себя досматривать их до конца. Размышляла о том, какие он любит позы. Хорошо бы со спины, чтобы можно было не держать лицо. Член у него большой, и сам он мощный, сильный, наверняка будет долбить, и это будет больно. Но, может быть, не очень долго. Много ли вообще мужику надо?
Сегодня она решила, что «готова». Да и куда дальше тянуть, отговорка про женские дни уже просрочена, и кровать — вот она, пожалуйста. А Ольша — теперь, когда пытка так близко, это ясно как день, — не готова. О нет, она не готова. Если только рыдать и валяться у него в ногах, умоляя непонятно о чём.
Погруженная в панику, она не заметила даже, как за стеной умолкла вода. И опомнилась только, когда Брент спросил встревоженно:
— Ольша… всё хорошо?
— Да, — она вскинулась, улыбнулась и торопливо оттянула рукав пониже. — Да, конечно. Немного задремала, я сейчас…
И проскользнула в ванную, пряча в кулаках грязные ногти.
Глава 12
Сама гостиница была весьма ничего, особенно по послевоенному времени, хотя и отчётливо отдавала провинцией. А вот с едой не задалось: ужин оказался столь щедро солёным, что даже Бренту захотелось водички. Девчонка вяло ковырялась в рагу и робко улыбнулась только при виде трёх сладких фигурных печений, которые по местному обычаю полагалось макать в сметану.
Вернувшись в комнату, она снова закрылась в ванной, где до этого уже отмокала без малого час. А вышла в одной только рубашке, розовея от смущения.
Рубаха была мужская, тоненькой хрупкой девушке она почти годилась в платья. И Ольша была в ней такая хорошенькая, что Брент коварно приподнял её за талию и чуть-чуть покружил, а потом прижал к себе и поцеловал.
Отвечала она как-то скованно.
— Стесняешься?
— Нет… немного…
— Эй. Хочешь, не будем торопиться?
— Всё в порядке, — она улыбнулась, а потом снова спряталась у него на груди. — Просто… неловко…
Он вздохнул и чмокнул её в макушку.
Ещё днём она была куда более открытой: целовала жарко, хулиганила, куснула его за губу, полезла под рубашку. А теперь застеснялась. Загадочная женская натура! Что это на неё так — полумрак, обстановка? Может, стоит совсем погасить свет?
Девчонка стояла рядом, так близко, в одной рубашке и даже — Брент скользнул рукой по боку, убеждаясь — без белья. Такая нежная, тёплая, совсем недавно — такая отзывчивая. Вцепилась пальцами в его рубашку, дышит прерывисто и вся сжалась.
Он погладил её