Читать «Правдивые истории о жизни старых районов Петербурга. Колодцы времени» онлайн
Наталия Анатольевна Перевезенцева
Страница 54 из 61
Великий князь Николай Михайлович
Даже на фоне кровавого террора, развернувшегося после убийства председателя Петроградской ЧК Моисея Урицкого поэтом Леонидом Каннегисером, расстрел великих князей выглядит особенно бессмысленным и жестоким. Четверо пожилых людей, не замешанных в политику, не пытавшихся держаться за прежние привилегии, в своё время считавшихся даже «либералами», были убиты только за то, что в их жилах текла кровь русских императоров. Не помогла ни положительная резолюция наркома Анатолия Луначарского на прошении об освобождении известного историка Николая Михайловича, ни высокопрофессиональное медицинское заключение медиков о плохом состоянии здоровья заключённых. Сбылись пророческие слова императора Николая I: «Всякий из вас должен всегда помнить, что только своей жизнью он может искупить происхождение Великого князя!». Хотя император явно не имел в виду такое искупление – а всего лишь призывал всех великих князей верно служить России и помнить, что кому много дано, с того много и спросится. И до последнего момента своей жизни расстрелянные в Петропавловке великие князья пытались следовать завету своего венценосного предка.
Пожалуй, наиболее выдающейся личностью из четырёх убитых в Петропавловке был великий князь Николай Михайлович – внук императора Николая I, названный в его честь. Человек разносторонний, любознательный (даже детское прозвище «Бимбо» дали ему в честь любопытного слоненка из сказки Киплинга), он был широко известен в научных и художественных кругах России своими трудами по энтомологии, истории, покровительством художникам. Не менее известны были и его либеральные взгляды, не пользующиеся одобрением при дворе. Великий князь – а ратует за конституционную монархию в России, переписывается с Львом Толстым и даже заявляет в одном из писем: «Именно чувство деликатности вследствие моего родства заставляет меня молчать по поводу существующего порядка и власти, и это молчание ещё тяжелее, т. к. все язвы режима мне очевидны и исцеление оных я вижу только в коренном переломе всего существующего». За откровенное письмо Николаю II. с призывом уменьшить влияние Распутина на государственные дела (а значит, ограничить вмешательство в политику императрицы Александры Фёдоровны) великий князь поплатился двухмесячной ссылкой в свое имение. Живя там, в полном уединении, Николай Михайлович работает над статьей об М. М. Сперанском, ведёт обширную переписку с друзьями, с коллегами по Русскому историческому обществу, с ближайшими родственниками. Он в курсе того, что делается в Петрограде и в России. Через два месяца он возвращается в столицу – и ещё в поезде узнает о Февральской революции. Настроение у него не самое веселое. В мае 1917 года он говорит французскому послу Морису Палеологу: «Не могу же я забыть, что я висельник!».
Мрачные предчувствия великого князя сбылись. Трое великих князей – Николай Михайлович, Георгий Михайлович и Дмитрий Константинович – были высланы в Вологду, а в июле 1918 года арестованы и посажены в Вологодскую тюрьму. В начале августа все трое были переведены в Петроград, в дом предварительного заключения на Шпалерной.
Великий князь Дмитрий Константинович
Великий князь Павел Александрович
Скажем несколько слов и о других великих князьях, арестованных вместе с Николаем Михайловичем.
Великий князь Дмитрий Константинович, сын великого князя Константина Николаевича, двоюродный брат Александра III. Он заведовал Государственным коннозаводством. Лошадей любил страстно. Над его увлечением в семье подшучивали, говорили, что Дмитрий Константинович лошадей знает лучше, чем людей. Великий князь Георгий Михайлович, женатый на Марии, принцессе Греческой, увлекался нумизматикой. По его инициативе и на его личные средства был подготовлен 15-томный труд «Корпуса русских монет XVIII–XIX вв.». Он также возглавлял Музей Императора Александра III (Русский музей). Четвертый узник, младший сын Александра II, великий князь Павел Александрович, прославился своим скандальным браком с разведённой женой гвардейского офицера Ольгой Пистолькорс. Это был один из первых неравнородных браков в царском семействе, и Николай II сурово обошёлся с дядюшкой – долгое время ему и его супруге был запрещён въезд в Россию. Интересно то, что незадолго до ареста датский посланник Скавениус предложил Павлу Александровичу план побега: переодеться в форму австро-венгерского солдата и затеряться в толпе военнопленных. Но великий князь заявил, что он скорее умрет, нежели наденет форму враждебного России государства.
Великий князь Георгий Михайлович
15 августа 1918 года в дом предварительного заключения был доставлен пятый узник – великий князь Гавриил Константинович, больной туберкулёзом. Он был женат на балерине Антонине Нестеровской, женщине, судя по всему, решительной и беззаветно преданной своему мужу. Её хлопотам, её отваге и уму Гавриил Константинович был обязан тем, что единственным из арестованных великих князей был отпущен на свободу и смог уехать в Финляндию.
Участь остальных великих князей была печальной. Тот же датский посланник Скавениус готовил их побег. Уже были выделены деньги – 500 000 рублей из фондов датской королевской семьи – на подкуп стражи. Но буквально накануне побега Россия и Дания разорвали дипломатические отношения, и Скавениусу пришлось срочно покинуть Петроград. Великие князья остались один на один со своей трагической судьбой.
29 (по другим данным – 24) января 1918 года их вывели из дома предварительного заключения, посадили в грузовик и повезли… Куда? Николай Михайлович надеялся, что – в другую тюрьму, и даже взял с собой любимого кота. Георгий Михайлович был настроен более пессимистично. И оказался прав. Великих князей вывели во двор Петропавловской крепости (больного Павла Александровича несли на носилках), заставили раздеться, несмотря на 20-градусный мороз. Николай Михайлович, сняв сапоги, бросил их солдатам, засмеявшись: «Берите, ребята! Сапоги-то царские». Потом отдал кому-то кота. Георгий Михайлович и Дмитрий Константинович молились, повторяя: «Господи, прости им, не ведают, что творят». Павел Александрович впал в забытье. Раздался залп – и всё было кончено. Тела великих князей побросали в ров, завалили дровами…
«…Совесть моя чиста и с помощью Всевышнего я умру спокойно», – успел написать жене из тюрьмы великий князь Георгий Михайлович. Расстрел великих князей, убийство царской семьи, алапаевская трагедия – всё это были первые звенья