Читать «"Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30» онлайн
Андрей Северский
Страница 1748 из 2228
Южный рассвет разгорался быстро, и Тане, прятавшейся за скалой, уже отчетливо видна была издали застывшая перед портретом фигура матери. Глядя прямо в строгие глаза сестры, Наталья шептала, и шепот ее гулко отдавался мыслями в голове прижавшейся к камню дочери:
— Прости меня, Лиза. За все. За то, что не слушалась тебя и разбрасывала вещи. За то, что так долго не приходила к тебе на могилу. За то, что не сумела сберечь твоего сына. За то, что иногда забывала о своей дочери, твоей племяннице — ведь ты всегда говорила мне, что женщине ничто не может быть дороже ее ребенка. Я была плохая, да, но я исправлюсь.
Край солнца вышел из-за горизонта, и в этот миг пронзительный вопль Фирузы разорвал безмолвие:
— Ильдерим! Сынок! — растрепанная, с обезумевшим взглядом, она выскочила из дому и побежала, закинув назад голову и подняв руки к небу. — Она убила его! Эта женщина убила моего сына!
Встревоженные люди выбегали из своих домов и, ничего не понимая, спешили на крик. Фируза, добежав до развилки, остановилась, упала на колени и закрыла лицо, продолжая стонать, вокруг нее собиралась толпа недоумевавших односельчан. Старая Асият, дружившая еще с матерью Фирузы, наклонилась над бившейся в отчаянии женщиной и отвела ее руки от лица:
— Фируза, посмотри на меня, что с тобой случилось? Или злой дух вселился в твое тело?
— Я вырежу ее сердце, как она зарезала моего сына! Это Наталья! Убийца! Убийца!
В черных глазах Фирузы было столько страдания и гнева, что Асият, вздрогнув, невольно отпрянула назад. Шум на дороге донесся до кладбища, Таня испуганно сжалась, Наталья вздрогнула и прислушалась, а когда слово «убийца» достигло ее слуха, она криво усмехнулась и выпрямилась. Решение родилось мгновенно. Таня, выскочив из своего укрытия, бросилась к матери, но не успела добежать. Она была в двух шагах от Натальи, когда та, взглянув в последний раз на солнце, улыбнулась и шагнула в пропасть.
— Мамочка, мама!
Люди, столпившиеся на развилке, на миг застыли, услышав вопль, даже Фируза перестала кричать, а потом, вскочив на ноги, бросилась в сторону кладбища — так стремительно, что односельчане едва поспевали за ней.
Стоявшая на краю скалы Таня молча смотрела вниз со странно безмятежным выражением лица — словно это не из ее груди только что вырвался отчаянный и горький крик. Фируза метнулась к ней:
— Где она? Где твоя мать?!
Девочка слегка повернула голову в ее сторону и, не ответив, вновь устремила взгляд в пропасть. Умолкнув, люди обратили взгляды вниз. Там, где Джурмут, огибая камни, бурлит и искрится алмазными брызгами в лучах восходящего солнца, лежала крохотная фигурка. Руки ее были широко раскинуты, и с высоты скалы она напоминала детскую куклу, одетую в розовое платьице. Коршун покружил немного в воздухе, но кто-то из людей, очнувшись, бросил в него камень, и он улетел.
Вновь завопив, Фируза ударилась головой о землю, Асият и другие женщины схватили ее за плечи, не давая биться. Таня метнулась в сторону с криком:
— Нет!
Ее удерживали, о чем-то спрашивали, но она зажмурилась и только трясла головой. Между собой окружающие переговаривались по-бежитински и по-аварски, и языка их Таня не понимала, но в мозгу неожиданно стали вспыхивать обрывки фраз. Вспыхивали и становились все отчетливей:
«Сейчас не надо с ней говорить, она не в себе, нужно увести ее».
«Куда? Ее отцу сообщили?»
«Люди пошли ему сказать».
«Нельзя вести ее к Халиде, та, бедняжка, и без того вся извелась по мужу, а теперь еще ее брата зарезала эта русская женщина. Зарезала и убила себя, ей теперь уже все равно, но ведь девочка — ее дочь».
Неожиданно возникло ощущение чего-то родного. Знакомый голос твердил:
— Таня, Танюша!
Халида. Таня, бессильно поникнув, открыла глаза. Халида взяла ее за руку, как ребенка, и повела домой, даже не взглянув на рыдавшую мать. Люди молча расступались перед ними, давая дорогу.
Испуганным Дианке и Лизе Халида велела заварить чай, сама уложила Таню на кровать, поцеловала и едва спустилась вниз, как в дом ворвалась Фируза. Пытаясь ее удержать, следом за ней вошли Асият, Зара и еще две женщины.
— Ты, моя дочь! Твоего брата сейчас убили, а ты привела дочь этой убийцы в свой дом!
Халида выпрямилась, придерживая руками живот, вокруг глаз ее лежали черные круги, но взгляд был холодным.
— Выйдите, прошу вас, — попросила она женщин, — я хочу поговорить с мамой.
— Халида, дочка, — начала было Асият, другие женщины неуверенно переминались с ноги на ногу, но Зара решительно потянула их всех к выходу:
— Пойдем, пойдем!
Когда за ними закрылась дверь, Халида повернулась к матери.
— Это ты помогла им встретиться, мама, — негромко произнесла она, — ты забыла, в чем ты мне клялась? Ты нарушила свою клятву, и я тоже не сделала всего, что могла, чтобы помешать этому. Так не будем сваливать беды, какие мы заслужили, на головы невиновных.
Фируза на миг закрыла лицо руками, потом резко выпрямилась, повернулась и вышла, не произнеся более ни слова. Подруги, ожидавшие ее на крыльце, тревожно переглянулись, увидев ее лицо.
— Фируза!
— Видно, такова была воля аллаха. Я пойду к Айгуль, жене моего сына, — надтреснутым голосом проговорила она, — нужно, чтобы она знала. Рустэм… — голос ее дрогнул.
Одна из женщин робко заметила:
— Фируза, твой муж Рустэм уже знает обо всем, он сообщил в районный центр, и скоро оттуда приедет следователь. Рустэм послал людей вниз, чтобы до приезда милиционеров охранять тело от шакалов, а потом пошел к Айгуль, чтобы сообщить ей о несчастье.
— Мужу… этой женщины сказали?
— Сказали. Люди говорят, Сергей принял свое несчастье с достоинством, хотя трудно ожидать достоинства от мужчины, которого так опозорила жена. Опозорила и ушла туда, где никто уже не сможет наказать ее за вероломство.
Возможно, то оцепенение, которое напало на Сергея при страшном известии, и можно было в каком-то приближении принять за достоинство. На рассвете к нему в комнату постучал испуганный вахтер общежития, сообщив, что пришли два местных жителя и принесли страшную весть — несчастье, мол, с Натальей. Дошло не сразу — с Натальей? Почему? Как? Она ведь была дома и с ним.
Он сидел с каменным лицом, слушал. Пришедшие тактично, но с присущей настоящим мужчинам прямотой поведали, в чем дело. Они не считали нужным ничего скрывать — жители села с давних пор искренне уважали и