Читать «Вечный Рим. Второй свиток. Принцепс» онлайн
Анатолий Анатольевич Логинов
Страница 10 из 45
Бой остатков агемы оказался последним актом сопротивления гарнизона на улицах Александрии. Остальные египетские отряды, страясь не вступать в бой, поспешно отступали к городским воротам. А с бортов вошедших в гавань крупных судов — зерновозов спускались все новые и новые центурии легионеров и либурнариев. Полуденное солнце только начало жечь с неба, когда любое организованное сопротивление в городе и дворце закончилось.
Луций все это время находился на мостике своего флагманского галеаса. Давно уже прошло то время, когда он рвался поработать мечом, словно простой боец. Пусть «гений» часто вспоминал присловье о том, что полководцы войска в бой посылают, а флотоводцы корабли в бой ведут. Луций Лонгин понял истинный смысл этого выражения. Поэтому выслушивал донесения и отдавал приказания, руководя боем с борта корабля. Связисты толькло и успевали отмахиваться флажками и стучать шторкой гелиографа. Наконец, получив одновременно донесения о занятии последних удерживаемых египтянами ворот и из дворца о поимке всего царского семейства, Луций решил высадится на сушу. Отдав предварительные распоряжения и назначив своего помощника Гая Трибония комендантом Александрии, он высадился на берег. Поскольку флагманский галеас пристал к свободному причалу, к дворцу им пришлось идти по еще сохранявшим следы ожесточенных хваток улицам. Луций машинально отметил, что его приказания выполняются безукоризненно. Из всех дворцов на улице выглядел разгромленным только один и рядом с ним отряд матросов собирал трупы и оружие. Еще несколько отрядов занимались такой же уборкой на улице. Солнце жарило так сильно, что неубранные трупы скоро начнут усиленно вонять.
«Так можно и до какой-нибудь эпидемии докатиться, — смахнув пот с лица, подумал Луций. — Надеюсь, в других районах тоже начали приборку. Не хватало еще, чтобы александрийцы успели растащить оружие погибших…»
— Клянусь колесницей Аполлона, теперь я понял, что чувствует рыба на сковороде, — пошутил идущий рядом с Луцием Тиберий Нерон. — Какая жара…
— Да, такого солнца я не помню с африканской кампании, — ответил серьезно Луций, рассматривая ведущие в дворцовый квартал ворота. Стоящие у ворот стражи отдали салют и декурион отправил одного из бойцов с ними, показывать дорогу.
Заметно было, что еще недавно ворота выглядели дорого и богато. Во всяком случае, на уцелевшей и висящей в проеме части левой створки поблескивала позолота, кое-где содранная ударом картечи и можно было разглядеть плоские, в египетском стиле, изображения людей. Сам проход уже расчищен, но по сторонам еще валяются трупы, вперемешку римские и египетские. Луций обратил внимание на красивое снаряжение гипаспистов. Линоторакс — доспех из льняного полотна, украшен нашитыми серебряными пластинами, сапоги из мягкой, хорошо выделанной коричневой кожи, ярко раскрашенные туники. Красиво, но не для рукопашной схватки глаза в глаза на мечах. Скорее для парадов и разгона уличной толпы. Но, судя по потерям своих войск, дрались эти бойцы отчаянно и упорно…
Прямо на дороге им попался валяющийся шлем греческого образца, также отделанный серебром и украшенный плюмажем из волос конского хвоста. Нерон отпихнул его ногой в сторону и опять пошутил.
— Богато живут египетские цари. Это мы удачно зашли.
— И не говори, — усмехнулся Луций. — Зато постоянно жалуются, что урожай плохой и поднимают цены на зерно. Ничего, теперь все будет наше.
— Ура, — негромко обрадовался Нерон. — И женщин побольше… — добавил он шутливо в ответ на махнувшего в его сторону кулаком Луция. — А куда мы идем? — тут же сменил он тему.
— В зал для аудиенций, контубернал, — ответил провожавший их либурнарий.
Зал для аудиенций занимал отдельное крыло дворца. В котором, судя по его размерам, имелись таже приемные для отдыха прибывших на аудиенцию. Зал представлял собой огромное, полупустое помещение, с мраморным ступенчатым возвышением в торце. С установленными на возвышении двумя тронами. Один, золоченный и украшенный резным каменем, стоял на самом верху. Второй, украшенный с чуть меньшей пышностью располагался ступенькой ниже ниже. Больше — никакой мебели. Стены либо разрисованы изображениями плоских людей и растений, либо полнстью покрыты позолотой. Рядом с возвышением, несколько теряясь на фоне пестро раскрашенной стены, стоял десяток либурнариев, охранявший небольшую группу египтян. Шестеро из которых выделялись изысканными пурупурными нарядами греческого стиля. Осмотревшись, Луций со спутниками неторопливо двинулся к этой группе. Железные гвозди солдтатских калег срежетали при соприкосновении с отполированным мраморным полом, украшенным сложным многоцветным узором.
Едва они приблизились к задержанным, заговорил стоявший первым в группе египтян высокий полноватый мужчина, в пышном пурпурном одеянии. Бритый, с выделяющимся на отдутловатом лице длинным красноватого оттенка носом с горбинкой, он, несмотря на окружающую стражу, смотрел властно и гордо.
— На каком основании вы, римляне, напали на друга римского народа? Почему ведете себя как варвары, оскорбляя угрозой оружием не только мою царственость, но и моих детей? — спросил он по-эллински.
— Рим никому ничего не должен объяснять, — холодно ответил ему Луций на том же языке. — Но я отвечу. По той причине, что ты — бастард, незаконнно взошедший на трон, вопреки завещанию Птолемея Александра, отдавшего Египет под власть Рима. К тому же своими враждебными делами, подкупом сенаторов римских и заключением в узилище гражданина Рима нанесший чести римской несмываемое оскорбление. За которое ответят все, к этим деяниям причастные.
— Что же, — вздохнул Птолемей*, царь египетский. — Теперь я понял, почему вместе с нами сюда привели моего советника Потина. Но причем здесь мои дочери и тем более малолетние сыны…
— Император и народ римский разберется, кто и в чем виноват, — перебил его Лонгин. — И он же позаботится о твоих детях.
— Ах ты, дрянь… — не выдержала младшая из девчонок, которой на вид было не больше десяти лет. — Как смеешь ты, ничтожество, так разговаривать с повелителем Египта? Прикажи своим бандитам немедленно отпустить нас, опустись на колени перед царским величием и смиренно проси милости у Его Божественности!
— Смотри-ка, а у малышки то прорезались зубки, — пошутил Нерон. Либурнарии поддержали шутку Тиберия Клавдия смехом. Не смеялся лишь Луций.
— Ни один римлянин не подчинится приказам глупых маленьких царевен, — спокойно пояснил он. — К тому же я не вижу здесь никакого божества, только одного бесполого**, — он