Читать «Гастрольные заметки: письма к Тому» онлайн
Алла Сергеевна Демидова
Страница 56 из 86
Как Ваша книга? Ваша Юлия? Ваше больное сердце? Куда ездили? Где были? Не забыли ли меня? Что поделываете? Напишите мне письмецо. Почта московская, по-моему, работает вполсилы, поэтому если Маквала Вам сообщит свой адрес в Америке, то письмо лучше послать с ней, быстрее дойдет и вернее будет.
Обнимаю Вас и Юлию.
Всегда Ваша —
Алла Демидова
Не могла вспомнить сегодняшнее число, но вспомнила Мандельштама:
«И Батюшкова мне противна спесь:
Который час, его спросили здесь,
А он ответил любопытным: вечность!»
Вспомнила! – 11 июля 1996 года.
Письмо Тома
3 августа 1996 г.
Дорогая Алла! Очень тебя понимаю по отношению Афин. Ты слишком там часто живешь, а все равно это не твой «дом».
Ты мне не писала из Constantinople. Мне ужасно, когда я посещаю бывшие греческие церкви, которые турки преобразовали в мечети. Например, в городе BURSA, первой турецкой столице, есть прекрасная старая церковь, которую турки преобразовали в мавзолей своих ранних султанов. Это – богохульство, по-моему.
Вот видишь, все препятствовало твоей игре в этой изуродованной церкви «Св. Ирэна». Сатана не хотел, но ты преодолела.
Алла, иногда я не могу понять значение слов, которые ты пишешь. Даже через словарь – не понимаю. Например, что значит «перекладные» в твоем контексте?
Забавная сторона твоей личности – общение с «темными», как ты их называешь. Но, зная тебя, ты укротишь и темные силы.
«Все свое ношу с собой» – почему-то я улыбался, когда прочитал это.
И что значит изречение твоей бабушки: «хорошо, что не на нарах»?
И почему нет внутренних новостей? Что ты имеешь в виду?
Вот видишь – как я иногда не понимаю тебя. Вернее, я очень хорошо тебя чувствую, но мои знания русского, конечно, хромают.
Твой друг Том
Р.S. Я тебе позвоню – скажи, где ты будешь в ближайшее время?
Письмо
2 ноября 1996 г.
Дорогой Том! Пишу из Мадрида. Председатель Института средиземноморской культуры Жозе Монлеон – мой старый знакомый – пригласил нас с Терзопулосом (а Теодор его заместитель в этом институте) играть «Медею».
Мадрид я люблю, и здесь живет моя кузина с семьей. Она давно вышла замуж за испанца. Ее зовут Наташа. Она старше меня. Когда я пошла в школу, она ее заканчивала. Дружила со Светланой Сталиной. Наташа, Таня и Оля – три сестры. Абсолютно чеховские и по характеру и по возрасту. Но у меня родственные чувства атрофированы, поэтому я за ними в Москве наблюдала со стороны через мою маму, которая обожала всех своих родственников.
А в Мадриде, когда я туда приехала первый раз много лет назад, я сразу же позвонила Наташе, и мы встретились. Тогда, при советской власти, это было не безопасно, и мы встречались тайно. У них большой дом с садом. Они водили меня по разным тавернам, где иногда Наташа вместе с другими очень хорошо пела. Она натуральная блондинка с аквамариновыми глазами. Можете представить, как ее здесь все любят и отмечают. Ходили на фламенко, и я влюбилась в этот жанр.
Сейчас, конечно, они с мужем постарели и не так легки на подъем, как прежде. Естественно, пришли всем семейством ко мне на спектакль. Им, по-моему, понравилось. Да и газеты местные меня перехвалили.
Очень смешно мы себя с Терзопулосом ведем на пресс-конференции. Мы ведь ездим без переводчика, и чтобы общаться друг с другом, Теодор выучил с голоса мой французский со всеми моими ошибками и интонацией. Он, конечно, знает испанский, и очень хорошо, но чтобы поддержать меня, говорит на французском. И мы выглядим как два клоуна, веселя корреспондентов. Может быть, поэтому они ко мне так благосклонны. И Монлеон здесь почти национальный герой. Это старый и очень красивый мужчина. С палкой, т. к. в какой-то войне перебиты на допросах ноги. Он абсолютный лорд внешне и энциклопедист внутренне. С молодой, конечно, женой, что не мешает ему и приударять за мной. «Приударять» – Вы это слово не поймете, но оно точнее в данной ситуации, чем просто «ухаживать».
Вообще, мне здесь хорошо. Испанию я люблю и объездила ее вдоль и поперек и «по диагонали», как любил выражаться наш Пушкин.
Пора на спектакль собираться.
Обнимаю.
Ваша Алла
1997 год
Письмо
1 января 1997 г.
Том! Поздравляю с Новым Годом! Желаю, конечно, здоровья и благополучия.
В виде эксперимента – отправляю это письмо из Крыма. Я приехала в Ялту сниматься в фильме. Живу одна в огромной 5-звездочной гостинице. Вся труппа живет в другой. Фильм детский, à la Диккенс, и я играю злую хозяйку пансиона. Со мной мой пекинес Микки, и я с ним и в кадре тоже. Здесь тепло. Снега нет. Дети в платьицах 19-го века милые и талантливые. Мне с ними легко, хотя снимаюсь с детьми первый раз. Моя старая шутка: дети должны сидеть в углу и тихо рисовать, собаки – спать на бархатной подушке, а актрисы – молчать.
В одной сцене, где мне нужно было разбивать палкой вазу на столе, я, не рассчитав расстояние, ударила Микки, который лежал рядом. Он полетел на пол. От страха у него отнялись передние ноги на какое-то время. Думала, что на 2-й дубль он не согласится сидеть на столе. Но он, милый, все вытерпел, правда, на экране монитора было видно, как он поджал уши и хвост. Но после выпал снег, и он обрадовался и успокоился.
Жить одной в большой гостинице немного страшно. Внизу охрана, а я на четвертом этаже (все другие этажи закрыты). Вечером Микки «гуляет» в зимнем саду около лифта. Как-то днем мы с ним пошли на работу, и он около лифта у своей любимой пальмы привычно поднял лапу, а в это время шел директор. Но вот вышколенность – он сделал вид, что ничего не видит. Крым – это Украина, здесь другие деньги – гривны, и местные никак не могут сориентироваться в ценах на доллары. Например, я заказала в номер осетрину и салат – стоило 20 гривен (это 18 долларов) – дешево. Попросила горничную постирать мою кофточку – тоже 20 гривен – дорого!
Ялту я люблю, езжу сюда каждый год весной и осенью. Тут хороший легочный институт, и моя история болезни у них лежит много-много лет.
Не думаю, Том, что письмо к Вам дойдет. Но проверим в этом смысле Украину.
Ваша Алла Демидова
Р.S.