Читать «Дом Виндзоров: Правда и вымысел о жизни королевской семьи» онлайн
Тина Браун
Страница 37 из 150
Эти вечеринки десятилетиями координировал Уильям Тэллон, бесценный управляющий, прозванный Заднеприводный Билли. Именно он сопровождал меня на поминальной службе по лорду Личфилду. Всегда облаченный во фрак с белым галстуком, он руководил церемониями. Тэллон начал службу при дворе в пятнадцатилетнем возрасте и не оставил ее до самой смерти королевы-матери. Реджинальд Уилкок, его партнер, был ее личным пажом. Принадлежавшая Короне привратницкая, где они жили, стала главным сосредоточением гей-культуры во дворце. Свергнуть Билли с его поста было невозможно: все это время он оставался правой рукой королевы-матери.
Том Куинн написал интереснейшую биографию Уильяма Тэллона, в которой очень подробно зафиксировал его распорядок дня. Согласно этой книге, тот вставал в шесть утра и спускался в кухню, чтобы изучить поднос с завтраком королевы-матери, сохраняя «очень серьезный вид». Затем, «подобно изящной и немного угрюмой цапле», он двигался дальше. Тэллон ставил пластинки Гершвина, выгуливал корги, обходил гостей и наполнял бокал хозяйки ее любимым коктейлем из джина и дюбонне, который она выпивала перед обедом. Если кто-то из посетителей просил безалкогольный напиток, ему приносили вино: Тэллон предпочитал, чтобы все было красиво.
Собирая на обед персонал Биркхолла, он звонил в колокол и размахивал курильницей, словно священник. На ежегодном балу для прислуги в Балморале он всегда танцевал с королевой-матерью, а в Кларенс-хаусе нередко проходил с ней круг вальса за пять минут до приезда гостей. По словам самого Тэллона, она легко могла перетанцевать его, даже когда ей перевалило за восемьдесят. Королева-мать смеялась: «Мы с тобой как две веселых старушки, правда, Уильям?»
Один из высокопоставленных друзей королевы-матери рассказывал мне, как после посещения балета Тэллон помогал ей выбраться из машины у рыбного ресторана Wiltons. Королеве-матери тогда было восемьдесят два года. Потребовалось участие еще одного человека: совместными усилиями мужчины подняли пожилую женщину, так что ее ноги едва коснулись земли. Поскольку она только что оправилась после инцидента с «местью лосося», Тэллон шепотом приказал официанту не подавать ей крабовые клешни. Однако королева-мать, осмотревшись, все равно потребовала их: «Всем остальным их принесли, а мне нет. Почему?» Она съела три штуки.
Шли годы, Елизавета становилась все более уверенной и опытной правительницей, а ее мать все меньше вмешивалась в государственные дела, предпочитая смаковать роль любимицы толпы. Она оказалась единственной в семье, кого не коснулись скандалы и разводы; завесу королевской тайны над ней не удалось поднять даже таблоидам 1990-х годов. Ее долгая и счастливая жизнь стала предметом народного восхищения. Леди Элизабет Лонгфорд описывала, как королева-мать в свой день рождения – ей тогда исполнилось восемьдесят два – забралась на перевернутую цветочную вазу, чтобы собравшиеся посмотреть крестины принца Уильяма видели, как она машет им рукой:
«Позднее по телевизору показали, как она приветствует облаченных в белые халаты мясников Смитфилда: крошечная фигурка, находящаяся в постоянном движении, смеющаяся, жестикулирующая, поворачивающаяся то вправо, то влево. Казалось, она намерена собрать их всех подле себя в некое подобие магического круга».
И вот этот вечный двигатель остановился. Теперь Букингемскому дворцу предстояло ответить на важный вопрос: насколько сильна будет скорбь подданных по королеве-матери? Умереть в тридцать шесть лет, как Диана, разбив сердца людей по всему миру, и умереть в сто один год – не одно и то же по силе эмоционального отклика. Высказывались опасения, что никто не явится на национальную церемонию в память королевы-матери, поскольку похороны пройдут спустя всего два месяца после смерти принцессы Маргарет и за три месяца до июньской кульминационной точки празднований, посвященных Золотому юбилею.
Стоит ли в таком случае отложить церемонию? Зная, как отнеслась бы к этому мать, Елизавета решительно настаивала: все должно идти по плану. Пресс-служба дворца проявила величайшую осторожность, заранее подготовив заявления на случай, если люди только плечами пожмут в ответ на сообщение о смерти королевы-матери.
Разумеется, пресса повела себя менее чем почтительно. Монархисты немедленно подняли шум по поводу того, что на Питере Сиссонсе, ведущем утренних новостей BBC, которому выпало объявить об уходе королевы-матери, был винно-красный, а не положенный по протоколу черный галстук (какое неуважение!). Не понравилось им и то, что Джеймс Кокс во время радиопередачи, посвященной усопшей, спросил леди Памелу Хикс, не прожила ли королева-мать настолько долго, что «стала бесполезной» (ему следовало вспоминать о ее лучших днях!). Республиканцам не хватало поддержки, но они с лихвой компенсировали ее громкостью заявлений, окрестив «унизительным зрелищем» созыв Парламента в память о королеве-матери.
Газета The Guardian вышла с заголовком «Неуверенность по поводу прощания выдает раскол нации». По словам ее колумниста Джонатана Фридленда, группы собравшихся у Букингемского дворца не шли ни в какое сравнение с количеством тех, кто приходил проститься с принцессой Дианой, а очереди желающих оставить запись в книге соболезнований и вовсе не собирались. Официальный траур сократили с тринадцати до девяти дней, и, по его мнению, это могло означать только одно: во дворце не рассчитывают, что нация будет оплакивать королеву-мать достаточно долго. Пирс Морган так писал в дневнике об этих днях:
«Мне исполнилось тридцать семь лет, я предвкушал невероятный вечер в одном из лондонских публичных домов, когда внезапно, посреди дня, зазвонил телефон, и я узнал, что королева-мать умерла. Хотелось бы мне сказать, что первым порывом было склонить голову и молча поблагодарить ее за все, что она делала для этой страны на протяжении всей удивительной жизни, – сделать это и побежать в новостную готовить выпуск к понедельнику, конечно. Но я мог думать только о том, что она умерла в субботу».
Пока команда Тони Блэра спорила, стоит ли пытаться подключать премьер-министра к процессу, сэр Малкольм Росс уже правил бал. Схема «Операции "Мост над Тей"» – таким было кодовое название всех мероприятий, связанных с похоронами королевы-матери, – путешествовала в его портфеле из офиса и обратно на протяжении семнадцати лет. Спланировано было все до последнего хориста. Сэр Рой Стронг, присутствовавший в Вестминстерском аббатстве на репетиции похорон, был, согласно его дневниковым записям, просто потрясен тем, насколько отлажен весь процесс. Росс продумал каждую деталь и даже потребовал пропылесосить брусчатку вокруг аббатства.
В воскресенье, до того, как кортеж отправился в Виндзор, капеллан Джон Овенден прочитал для Королевы и ее семейства молитву. Четыре дня гроб, украшенный личным знаменем королевы-матери, простоял в Вестминстер-холле на катафалке. Принц Уэльский присутствовал на бдениях вместе с тремя другими ее внуками – герцогом Йоркским, графом Уэссекским и виконтом Линли, – а потом вернулся еще на двадцать минут, желая помолиться в одиночестве. В послании к нации он с чувством скажет, как на протяжении восьмидесяти лет его бабушка служила Соединенному Королевству «стильно, с блеском и непоколебимым достоинством»:
«Я почему-то никогда не задумывался, что этот день однажды придет. Ее триумфальное шествие по жизни, казалось, никогда не прервется. Я обожал ее с детских лет… Как же я буду скучать по ее смеху и удивительной мудрости, рожденной богатым опытом и интуитивной восприимчивостью к жизни. Она была, пожалуй, той самой бабушкой-волшебницей, о которой можно только мечтать, и я был абсолютно ей предан».
Абракадабра! Бабушка-волшебница взмахнула палочкой в последний раз. Разве случалось ей хоть единожды не собрать толпу? Неужели кто-то и правда верил, что последнее ее представление на земле окажется провальным? Вопреки всем мрачным прогнозам, к гробу королевы-матери пришло для прощания 200 000 подданных. А когда ее тело отправилось к месту последнего упокоения – в Виндзор, к останкам мужа и праху принцессы Маргарет, – больше миллиона человек вышли на улицы от аббатства до места назначения, провожая ее в последний путь. Примерно столько же людей собралось в дни похорон Георга VI и Уинстона Черчилля. BBC и прочие средства массовой информации потерпели сокрушительное поражение. Daily Mail прошлась по журналистам The Guardian, неправильно истолковавшим показания барометра общественных настроений. Номер вышел с заголовком «Газета, которая все не так поняла» на первой